Билли Кристал

700 ВОСКРЕСЕНИЙ

(Посвящается моим матери и отцу).

ГЛАВА ПЕРВАЯ

У нас появилась новая машина!

Я был самым взволнованным ребенком в мире, потому что мы – наконец-то! – купили новую машину, и я даже не знал, какой она марки, но все равно – в душе царило ликование. Отец позвонил и просто сказал: “Я только что купил новую машину, и это сюрприз, поэтому всем нужно выйти из дома и ждать у дверей – я подъеду ровно в полдень”.

Незадолго до полудня, мы вышли к гаражу – мои братья, мать и я, и стали гадать, что именно купил отец.

– Может, это “Форд Фэйрлейн”? – мечтательно сказал Джоэл, которому было пятнадцать.

– Нет, держу пари, это “Бонневиль”, – авторитетно заявил Рип, которому было одиннадцать.

– Он говорил что-то о “Крайслере Империале”, – сказала мама.

Я перебил, что, кстати, я делал всегда, потому что был самым маленьким и по возрасту, и по росту, и это автоматически превращало меня в самого громкого. Мне было девять.

– Подождите, он сказал, что это будет сюрприз! Что, если он купил… – я посмотрел на небеса с надеждой, – “Кадиллак”? (Клянусь вам, что в этот момент я слышал, как пели ангелы).

Мы приумолкли ненадолго, размышляя об этой райской перспективе, но тут раздался звук автомобильного гудка и отец, помахивая нам рукой, припарковал новенький с иголочки, прямо из магазина, 1957 года выпуска, серый-пресерый… (два тона серого!) “Плимут Бельведер”.

Господи, о чем он только думал, когда его покупал? Изо всех обалденных автомобилей, которые выпускает наша промышленность, он выбрал именно эту? “Плимут”!? И – серый!? Серый ведь даже не самостоятельный цвет, это комбинация черного и белого. И двух тонов серого?!!

Короче, автомобиль, купленный в тот день отцом, не был машиной моей мечты, но все-таки это была новая машина с большими подкрылками, кожей красного цвета внутри и кнопкой автоматической трансмиссии. Этот “Плимут” заменил единственный автомобиль, который до этого был в моей жизни и, должен признаться, я простился с ним без сожаления. Потому что – скажу
вам прямо – было стыдно разъезжать по нарядному Лонг Бичу в большом, похожем на катафалк, “Шевролете” 1948 года выпуска.

Это была машина-урод, поверьте мне. Над передним стеклом у нее располагался противосолнечный козырек и из-за этого казалось, что наша машина в любую погоду носит нелепую фетровую шляпу. Иногда “Шевролет” выглядел, как пожилой детектив из старых черно-белых фильмов, который уныло сидит в засаде напротив нашего дома.

Эта машина не была семейным автомобилем в общепринятом понимании этого словосочетания. Такие используют при побегах и снимают в кино о смутных годах. Сонни Корлеоне застрелили в такой на Каусвэй! Какого ж черта отец держал эту машину девять долгих лет?

На то было две причины. Первая проста для понимания: мы не могли позволить себе ничего другого. Вторая посложнее – мой отец любил эту машину. Он по-настоящему заботился о ней. Он даже дал ей имя! Он назвал ее “Нелли”. Мужчины всегда называют свои автомобили в честь женщин говорят о них так, будто они женщины. Ну, типа:

– Она красавица, не правда ли?

Корабли и яхты называют именами жен, дочерей или подруг. Я никогда не видел яхты под названием “Лэрри”.

Даже парень, который сбросил бомбу на Хиросиму, назвал самолет в честь своей матери, Энолы Гэй и был, наверное, очень горд этим:

– Привет, мам! Я только что сбросил атомную бомбу на Японию и прикончил восемьдесят тысяч человек… Тебе, наверное, будет приятно узнать, что я назвал самолет твоим именем…

– Ой, сынок, спасибо, вот теперь я уже, наконец, могу позвонить Иде и заткнуть ей рот, а то она всегда хвастается успехами своего Сидни…

И еще – мужчины разговаривают со своими машинами как с женщинами: “Давай-давай, моя девочка, поворачивайся, вот так, умница, хорошо…”

Мужчины и относятся к своим машинам как к женщинам: наматывают на них множество миль и со временем меняют их на новые модели.

В конце своей жизни Нелли страдала… постостановочным синдромом. Это выглядело так: отец выключал мотор и бедная Нелли еще несколько минут тряслась, что-то бормотала, попукивала и извергала копоть. Она была похожа на выжившую из ума старуху, которая пытается оставить за собой последнее слово в споре со сверстницей:

– Нет, это ты. Это ты. Не я. Это ты. Это ты. Это ты. Не я. Это ты. Не я. Не я. Это ты. Это ты. Не я. Это ты. Это ты. Это ты. Не я. Это ты. Не я. Не я. Это ты. Не я. Не я. Иди на хер!

Короче, наконец-то мы получили новую машину с этим ядовито-терпким “запахом нового автомобиля”, который пахнет как… новый автомобиль. Мы решили отметить покупку поездкой в наш любимый китайский ресторан в Лонг-Бич (потому что он был тогда единственным китайским рестораном в Лонг-Бич) – на Парк Авеню. Ресторан назывался в честь хозяина – “Уинг
Лу”. Китайцы называют свои рестораны в честь себя.

Мы сидели у окна, и отец пребывал в легкомысленном настроении. Он выпил парочку “водка-джимлет” (что является просто водкой, в которую плеснули немного сока лайма и сбросили щепотку сахарной пудры). Каждый раз, когда мистер Лу
проходил мимо, отец почему-то хихикал и спрашивал:

– Что нового, мистер Лу?

И наш серый-по-серому “Бельведер” стоял напротив, блистая в уличных огнях, если только серый (двух тонов серого!) “Плимут Бельведер” вообще способен блистать. Но мы были на седьмом небе от счастья. Другими словами, это был идеальный момент для того, чтобы случилась какая-нибудь неприятность.

И она случилась.

Перевел Александр Этман.

(Продолжение завтра)