По дороге из Фессалии (где монастыри Метеоры, о которых – отдельно) в Аттику мы получили очередную просьбу возобновить рубрику “Уголок антисемита”. Мы не понимаем сути просьбы, поскольку, чтобы что-то возобновить, нужно это что-то сначала прервать. Но мы-то ничего не прерывали! Трезвомыслящим людям понятно, что все беды, которые издревле обрушиваются на человечество и на ежедневной основе освещаются средствами массовой информации издательского дома SVET, вызваны деяниями евреев. Войны, землетрясения, пандемии, революции, пожары, потоп, авиакатастрофы, демократы, выдвижение и становление Путина, Эль-Ниньо, гололёд, Филипп Киркоров, влажность, обмеление Каспия, повышение цен на текилу, засухи, Организация Объединённых Наций, Грета Тунберг, “Макдональдс”, ядовитые грибы, инфляция, оползни, Владимир Соловьёв, квадроберы, венерические заболевания, измены, старость-не-радость, Китай, цунами, ужасная игра “Чикаго блэкхокс” – всё это, как и многое другое, – дело рук евреев.

Вот сегодня, например, греки отмечают день первоначальной сдачи в эксплуатацию Парфенона. Некоторые бизнесмены от истории, разъезжающие с лекциями по доверчивому миру, настаивают, что Парфенон – это античный храм, расположенный на афинском Акрополе, посвящённый покровительнице этого города и всей Аттики, богине Афине-Палладе, построенный в середине 5-го века до нашей эры архитектором Калликратом по проекту Иктина и украшенный в 431 году до нашей же эры Фидием при правлении Перикла. Он (храм) находится в полуразрушенном состоянии и восстановительные работы ведутся крайне медленно, потому что ими заведуют евреи, пусть и греческие. Более того, они сознательно настаивают на версии постройки Парфенона именно в 5-м веке, чтобы отвести подозрения в страшном преступлении, совершённом за 4 века до этого, когда их пращуры подняли руку на древнегреческое всё. И сегодня мы разоблачим очередную сионистскую ложь…

Великий древнегреческий поэт Гомер – а речь пойдёт о нём – жил в середине 9-го века до нашей эры. 99,9 % наших сограждан – от Сиэтла до самых до Майами – скажут вам, что Гомер – это персонаж мультсериала “Симпсоны”. И будут правы. Но мы сегодня о другом Гомере, малоизвестном в США. Другой Гомер сначала он не был великим древнегреческим поэтом, а жил в небольшой горной деревушке и только и делал, что смеялся гомерическим смехом, чем страшно пугал односельчан. Причем гомерический смех Гомера раздавался и днём, и ночью, и если днем с ним еще как-то мирились, то ночью это доставляло большие неудобства, поскольку от гомерического смеха Гомера просыпались древнегреческие дети и потом долго не могли уснуть. Кроме того, переставали нестись куры, а коровы отлынивали от своих прямых обязанностей.

Однажды сельчане собрались на совет. Вызванный Гомер долго не мог понять, чего от него хотят, а когда понял, засмеялся гомерическим смехом и ушёл. Тогда жители этой горной деревушки обратились за помощью к евреям. Для этого им пришлось отправиться на Синайский полуостров, по которому к тому времени уже 38 лет водил евреев Моисей. Они попросили евреев слегка уклониться от курса и навестить Гомера с тем, чтобы споить его насмерть (уже тогда было известно, что евреи специализируются на спаивании честных и трудолюбивых народов).

Евреи с удовольствием согласились, попросив при этом в задаток 6000 талантов, а в каждом таланте содержались 26 килограммов серебра. У сельчан как раз столько и было, и они ударили по рукам.

Евреи пришли к Гомеру и напоили его какой-то отравой. Сначала Гомер гомерически хохотал и односельчане, собравшиеся во дворе его дома, уже начали волноваться, но потом наступила тишина. Вдруг как в сказке скрипнула дверь и в проёме показались евреи.

– Было тяжело, – сказали они. – Но мы-таки споили его. Крепкий вообще-то мужик… Ну, мы пойдем что-ли? Нам ещё года два по Синаю ходить…

Они получили еще 6 тысяч талантов, украли табун кентавров и ретировались.

А когда взошло солнце и Гомер не засмеялся, как обычно, односельчане решили навестить его.

– Как дела, Гомерушка, – спросили они. – Что-то ты такой молчаливый. А ну посмейся…

– Не до смеху уж мне, дорогие мои домочадцы – угрюмо отвечал Гомер неведомым грекам доселе гекзаметром. – Из чужой и далекой страны вчера путников я привечал. Попросились ко мне на ночлег. Молока вместе с мясом поесть отказались и, сильно картавя, сидели. А потом пойло жуткое дали мне выпить они. И вот я ослеп, так чего же мне, право, смеяться?

Облегченно вздохнули сельчане и по разным делам поспешили. А Гомер в рваной тунике какую-то лиру схватил и громко запел:

Гнев, Богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына Грозный который ахеянам тысячи бедствий содеял Многие души могучие славных героев низринул В мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля)…

– Час от часу не легче, – шептались односельчане. – Сначала ржал как конь, теперь песни орёт. Давай-ка мы его спровадим.

И выгнали несчастного.

И пошел слепой Гомер со своею лирой по Пелопоннесу (см. иллюстрацию к посту кисти французского художника Вильяма-Адольфа Бугро “Гомер с поводырём”, 1874, выставленная, между прочим, в Художественном музее Милуоки). То тут, то там раздавались его истошные вопли:

– Если соделалось так, без сомнения, мне то угодно! Ты же безмолвно сиди и глаголам моим повинуйся! Сердце мое отвратишь и тебе то ужаснее будет! Или тебе не помогут все божества на Олимпе…

– Псих ненормальный, – думали древние греки. – Пшёл отсюда.

Так Гомер ходил по Греции до самой старости, спотыкаясь и прихрамывая. К нему привыкли и даже подкармливали. За это время он сочинил “Илиаду”, “Одиссею” и “Сказку о коварных евреях”, которая начиналась так: “О не ходите, вы, дети Эллады, на землю евреев гулять…”

В противовес расхожим домыслам, сфабрикованным евреями, согласно которым Гомер не мог писать, поскольку был слеп, великая древнегреческая жертва Сиона овладела ремеслом каменотеса и долбила свои тексты на каждом более-менее подходящем валуне.

Незадолго до смерти Гомер пришел в Афины и громогласно заявил: “Время собирать камни”. Все, что оставалось сделать древним грекам после внезапной смерти Гомера, наступившей в результате инсульта по поводу в очередной раз потерянной лиры, это пройти маршрутами поэта и перетащить все валуны в одно место. Именно так возник упомянутый выше Парфенон.

Спустя много лет Грецию посетил еврейский поэт Самуил Маршак, укравший камень с началом “Сказки о коварных евреях” про детей, которым не рекомендовалось ходить гулять на землю Израилеву. Он продал эту фразу Бабелю (не Михаилу, которого больше знают чикагцы, майамцы и москвичи, а Исааку) – за десять рублей. И.Бабель перепродал ее И.Ильфу за пятнадцать. И.Ильф попробовал перепродать ее Евг.Петрову за двадцать, но русский Петров был не дурак и сторговался на восемнадцати. Потом фразой торговали И.Эренбург, О.Мандельштам, Б.Пастернак и О.Брик. Пока Брик пытался перепродать фразу в столовой Моссолита, Маяковский практически увёл у него жену Лилю. Раздосадованный Брик вдул фразу про детей обрусевшему немцу еврейского внебрачного происхождения Чуковскому за двести двадцать пять рублей, но в итоге Чуковский не прогадал, потому что написал сказку про врача-вредителя Айболитмана и получил хороший гонорар.

И все советские люди прочитали эту сказку. А потом ее прочитали все дети всех советских детей. И дети этих детей. И уже никто не помнил, кто именно написал начало. Потому что Гомера советские люди не любили, ошибочно считая его бухарским евреем.

Александр Этман.