Часть I. Утренний звонок

…Мы уезжали друг за дружкой. Сначала Женька, потом я, потом Гарик с Петей. Из нас четверых только один Гарик знал английский. Он читал по-английски, смотрел американские фильмы без перевода, загадочно улыбаясь при этом, и без конца слушал какие-то кассеты. Кроме того, к моменту отъезда он считался одним из лучших программистов нашего города.

И имел ученую степень. Поэтому еще в Союзе я заставил Гарика пообещать, что как только он откроет свою собственную компанию, то обязательно возьмет меня на работу лифтёром. У меня специальности не было. Точнее была, но лучше бы её не было.

В Италии, где все мы ожидали благосклонности американских иммиграционных властей, Гарик сочинял резюме. Резюме – это когда человек, находящийся в поисках работы, подводит итог собственным достижениям на настоящий момент. И излагает их по порядку, причем в обратной последовательности, начиная с последних достижений. Моя жена спрашивала:

– А ты почему не пишешь резюме?

– Я не знаю английского, – отвечал я. – Кроме того, еще не факт, что нас впустят в Америку.

– Нас впустят. Попроси Гарика, он тебе поможет.

Гарик с готовностью согласился. Мы сели за стол. Гарик спросил:

– Куда ты хочешь устроиться?

Я задумался. Вообще-то я журналист. Можно устроиться в газету. Например, на склад. Разгружать рулоны. Я поделился своими соображениями с Гариком.

Он сказал:

– Для этого тебе не нужно резюме.

– Почему? – запротестовал я. – Напиши, что я с восемнадцати лет разгружал рулоны и был лучшим в профессии.

– Знаешь что, – сказал он. – Перестань! Нужно ставить перед собой высокие цели. Поставь перед собой высокую цель. Давай напишем в резюме правду. Может, тебя возьмут каким-нибудь советником по вопросам отношений с Восточной Европой.

– Давай, – сказал я.

И Гарик написал моё резюме. Я читал его со словарем. Три раза. Но так и не понял, на основании чего меня возьмут советником. Впрочем, теперь у меня было настоящее резюме, жена успокоилась и мы стали ждать погоды у Тирренского моря (когда-нибудь я расскажу вам об этом времени. Прежде чем попасть в Соединенные Штаты, бывшим советским людям нужно было

отстояться в Австрии, затем они переезжали в Италию и только потом в Америку. На это уходили у кого месяц, у кого год. Крутой этот маршрут кем-то метко был разделен на три этапа: венский вальс, римские каникулы, американская трагедия. Все три заслуживают отдельного рассказа).

Женька уехал из Италии первым и уже через две недели мы получили от него письмо с фотографией. На фотографии была запечатлена какая-то большая вода, внизу стояла подпись: “Тихий океан. Малибу”. В письме Женька сообщал, что Лос-Анджелес – замечательный город, просил нас передумать и срочно наплевать на Чикаго. Также он написал, что в четверг выходит на работу. Получалось, что он нашел работу за три дня.

– Молодец! – почему-то укоризненно сказала моя жена.

…Я, Гарик и Петя поехали всё-таки в Чикаго. Я устроился на работу через неделю, Петька – через две. Я работал на стройке, он сторожил кладбище. Мне резюме не понадобилось, у Пети его и не было. А Гарик рассылал свои пачками. Его постоянно вызывали на собеседования. С собеседований Гарик приходил возбужденным, ругал руководителей компаний, говорил, что они занимаются примитивом и понятия не имеют о науке. Мы спрашивали:

– Ну а что они сказали?

– Сказали, что позвонят, – отвечал Гарик.

Шли месяцы. Никто не звонил. Гарик начал беспокоиться и звонить обхаянным руководителям. Разговаривал он, в основном, с секретаршами.

– Может, вы потеряли мое резюме? – с надеждой спрашивал он.

– Я уточню, – говорила секретарша. – Мы вам перезвоним.

Через полгода Гарик позвонил хэдхантеру. Хэдхантер – это охотник за головами. Обычно хэдхантеров нанимают компании, которые ищут способных людей. У хэдхантера одна обязанность – найти подходящего работника. Если его клиента берут на работу, хэдхантер получает деньги.

– Так, всё понятно, – сказал он, встретившись с Гариком. – У вас слишком высокая квалификация. На собеседованиях вы пугаете всех своими глубокими познаниями. Менеджеры среднего звена боятся, что на вашем фоне они будут выглядеть жалко и что их уволят. Поэтому они и не рекомендуют вас своим боссам.

– Что же делать? – спросил Гарик.

– Быть проще, – сказал хэдхантер.

И переписал резюме. Впрочем, это не помогло. На собеседованиях Гарику удавалось прикидываться дураком первые пятнадцать минут, потом он увлекался и начинал объяснять менеджерам, что тех же результатов можно добиться гораздо быстрее, делая все иначе и при меньших трудозатратах.

…Через год после приезда я работал в торговой компании, Петя служил в госпитале наладчиком анестезиологического оборудования, а Гарик устроился в пиццерию. Он развозил по домам пиццу и получал скромное жалованье и чаевые. Однажды он повез пиццу по какому-то сомнительному адресу. Дверь открыл пуэрториканец. Явно обкуренный.

– Сколько можно ждать? – заорал он. – Давай пиццу и проваливай!

Гарик постоял у двери и снова позвонил.

– Мои чаевые… – сказал он появившемуся в проеме пуэрториканцу.

– Вот, – сказал тот и ударил Гарика в челюсть. Потом отобрал бумажник и сказал:

– Сунешься в полицию – застрелю!

Гарик потрогал подбородок.

– Ах, ты, тварь, – закричал он по-русски и одновременно ударил пуэрториканца ногой в пах. Тот ахнул, согнулся. Гарик сбил его с ног и немного попинал. Из кухни, пошатываясь, вышла девица. На ней были джинсы и лифчик. Гарик подобрал валявшийся бумажник и сказал девице:

– Это – мой. А с вас – чаевые за пиццу.

Девица, кажется, и не удивилась. Она сунула руку в карман и вытащила оттуда пятидолларовую бумажку.

– Хватит? – спросила она.

– Да, – сказал Гарик.

– До свидания, – сказала она.

– Да свидания, – сказал Гарик.

Он поехал в пиццерию и сказал, что увольняется. Потом купил бутылку водки и два банана. И этим поужинал на лавочке рядом с домом. А утром позвонил мне. Я опаздывал на работу.

– Что случилось? – спросил я. – Гарик, только быстрее, умоляю…

– Я хочу с тобой попрощаться, – сказал он.

– Ты что, уезжаешь?

– В некотором роде.

– Куда? Когда?

– Насовсем. Сейчас. Я устал. И выхода нет.

– Что ты собираешься делать?

– Не знаю, – ответил он. – Думал повеситься, но здесь нет ни одного подходящего крюка. Живу я, ты знаешь, на втором этаже, так что выбрасываться глупо – только покалечусь. Наверное, вскрою вены.

– Гарик, – сказал я. – Подожди. Я позвоню на работу и скажу, что заболел. Потом найду Петьку и мы приедем к тебе.

– Это ничего не изменит, – сказал он.

– Мы должны поговорить, – настаивал я. – После стольких лет мы имеем право хотя бы поговорить.

– Имеете, – неожиданно согласился Гарик. – Жду. Только недолго.

(Продолжение следует).

Александр Этман.