Иран представил список требований, которые, по его словам, США должны выполнить, прежде чем он вновь откроет Ормузский пролив – важнейший водный путь, который стал одной из главных точек напряжения в продолжающемся уже почти шесть месяцев конфликте – коротких войн больше не бывает. Условия включают снятие морской блокады со стороны США, вывод вооружённых сил и окончательное прекращение войны, однако, разумеется, нет никаких признаков того, что Вашингтон готов всерьёз рассматривать эти условия. Не комментируя информацию о том, что США наставивают на вывозе из Ирана 11 тонн обогащённого урана, президент Трамп дал понять, что Вашингтон усиливает экономическое давление на Тегеран, заявив, что “сдерживает” переговоры. Иранские газеты уверяют, что “переговоры в принципе – плод фантазий американского руководства, поскольку никаких переговоров не ведётся, так что “сдерживать” нечего”. Наши ВМС остаются в акватории, командующий Пятым флотом (это оперативный флот ВМС США со штаб-квартирой в Бахрейне, в зону ответственности которого входит западная часть Индийского океана и Персидский залив) Курт Реншо высказался в том смысле, что вверенные ему ребята, конечно, рвутся в бой, но понимают деликатность ситуации и сохраняют спокойствие и терпение, хотя за державу им обидно.

О, МАРАТ!

Вице-премьер РФ Марат Хуснуллин предложил наказывать людей, употребляющих “непатриотичное выражение”: “В России две беды – дураки и дороги”. Авторство этой фразы приписывают и Гоголю, и Карамзину, и Салтыкову-Щедрину, и Вяземскому и даже Его Императорскому Величеству государю-императору Николаю Первому. Но если вы спросите меня, то я ответственно заявлю, что её придумал Михаил Задорнов и умышленно приписал Гоголю из осторожности. Потому как Гоголя не заклюёшь, на партсобрание не вызовешь и на вид не поставишь. Раз Гоголь сказал, значит беды ровно две! Так или иначе, Хуснуллин заявил, что “россияне – не дураки, неправильно говорить, что народ у нас глупый. И по числу образованных людей и интеллекту мы среди лидеров в мире!”. Отмечу, что у вице-премьера, находящегося под санкциями 27 стран, хватило интеллекта не комментировать состояние российских дорог.

АТАКА НА “ЛИНЧА”

Миллион американцев страдают синдромом Линча – наследственным генетическим нарушением, передаваемым от родителей, которое подвергает их чрезвычайно высокому риску колоректального рака и делает их более уязвимыми к некоторым другим видам рака. Им часто рекомендуют проходить ежегодные колоноскопии – гораздо чаще, чем обычно, которые позволяют выявлять и удалять предраковые образования, называемые полипами. Но сейчас ученые разрабатывают вакцины, призванные пойти дальше: научить иммунную систему перехватывать этот тип зарождающегося рака толстой кишки до того, как он превратится в полноценную опухоль. В стадии разработки находятся как минимум три потенциальные вакцины против синдрома Линча, в том числе две, проходящие ранние клинические испытания в США, и третья, испытания которой начинаются в Великобритании.

У каждого человека есть так называемые гены репарации мисматчей, которые, по сути, являются “программами проверки орфографии”, помогающими исправлять ошибки в ДНК, возникающие при делении клеток. При синдроме Линча один из этих генов не может выполнять свою функцию должным образом, что затрудняет организму предотвращение накопления аномалий, которые могут привести к образованию опухолей, часто до 50 лет. Рак толстой кишки является наиболее распространённым последствием. У среднестатистического человека риск развития этого заболевания в течение жизни составляет 5%. По словам Вилар-Санчес, риск для носителя синдрома Линча может достигать 80% в зависимости от того, какой дефектный ген он унаследовал.

Ежегодно в США рак толстой кишки диагностируется примерно у 158,000 человек, большинство из которых старше 50 лет. Число случаев заболевания среди молодых взрослых растет, хотя причины этого пока неясны. Синдром Линча встречается примерно у 1 человека из 279. Для обычного человека американские рекомендации предусматривают начало планового скрининга на колоректальный рак – с помощью колоноскопии или других видов обследований – в возрасте 45 лет. Однако в любом возрасте следует пройти обследование при появлении таких симптомов, как кровь в кале или ректальное кровотечение; изменения в работе кишечника, такие как диарея, запор или сужение кала, длящиеся более нескольких дней; непреднамеренная потеря веса; а также спазмы или боли в животе.

ЕЩЁ ОДНА ВЕНСКАЯ ЗАРИСОВКА

…Утро началось с потрясающей автобусной экскурсии. Мы взяли наушники с русской программой и я изумился неграмотности девушки, наговорившей текст. Помимо того, что она с трудом произносила шипящие, гласные ей тоже давались с трудом. Вскоре после начала экскурсии автобус повернул к знаменитому дому Хундертвассера и мы услышали:

– Фриденсрайх Хундертвассер – великий австрийский путешественник. Мы подъезжаем к его Идеальному дому, где на крыше растут грибы. Он умер в возрасте почти что ста лет в Северном Ледовитом океане, недалеко от Новой Зеландии. Сейчас будет остановка на 20 минут и вы сможете сфотографироваться и купить сувениры.

– В Северном Ледовитом недалеко от Новой Зеландии, – усомнилась моя жена, чемпионка мира по географии среди красивых женщин. – Бред какой-то. Гугл его!

– А он и не путешественник вовсе, а архитектор и живописец, – сказал я, – заглянув в телефон. – Настоящая фамилия – Штовассер. Папа австриец, мама еврейка. Умер в в 71 год, действительно в Новой Зеландии. На крыше растут не грибы а деревья, трава и кусты. Хундертвассер всегда носил носки разного цвета. Его всегда спрашивали: “Почему вы носите разные носки?” На что он неизменно отвечал: “А почему вы, собственно, носите одинаковые?”

Мы вышли и я фотографировал жену в таких ракурсах, что уверен: Хундертвассер остался бы доволен.

Описывать всю экскурсию я не стану, поезжайте и побывайте на ней сами. Вена стоит того.

В три часа пополудни мы встретились с нашими давними друзьями – Любой и Женей Милевскими. Мила с Любой не виделись очень давно, но мы с Женей поразились тому, что ровно через минуту они щебетали так доверительно и счастливо, словно и не расставались вовсе.

Женя Милевский играл в футбол за рижскую “Даугаву”. Играл здорово, в первой лиге наколотил за сотню голов и его заприметил Константин Иванович Бесков, пригласил в “Спартак”. Там он освоился быстро, но тут “Спартак” выезжает на игры в Испанию, а Женю “отстёгивают”: не положено, еврей. Обиделся Женя и вернулся в Ригу. И тут летом приезжает в Юрмалу красивая девочка из Москвы, её ведут на Синай – а это такое место на юрмальском пляже между Булдури и Дзинтари и за ней наперебой начинают ухаживать разные еврейские мальчики.

…Нет, все-таки о Синае надо сказать поподробней. Не совсем, конечно, это Синай, – в Юрмале, но что-то синайское, конечно, было в этом пляжном гетто – прямоугольнике, метров 50 от дюн до воды и на 200 в ширину. Иными словами, по песку осторожно и заинтересованно оглядываясь по сторонам, как во времена Моисея, бродили семиты обоих полов. Узкоплечие, широкопопые и горбоносые самцы трудолюбиво высматривали самочек с большой грудью и грустными глазами. Иногда на Синай случайно заносило русских и латышских плечистых и узкозадых красавцев и тогда грусть в глазах самочек сменялась выражением равнодушной готовности. Но замуж “синайки” все равно выходили за соплеменников – дабы дарованная народу иудейскому Тора случайно не попала в чужие руки…

Женя был высок, атлетически худ и красив. Люба была ослепительно красива. Их познакомили.

– Вы еврей? – не веря своим глазам, спросила Люба.

– Да, – равнодушно ответил Женя.

– Хорошая сегодня погода, – сказала Люба и стала ждать, что сделает Женя.

Женя посмотрел на часы, потом на красавицу и сказал:

– Давайте встретимся завтра, у меня тренировка, я должен бежать.

– А кто вы? – спросила Люба.

– Футболист.

– А я думала, студент-медик.

– Нет, футболист. Так что, встретимся – завтра в Риге, у Планетария в 7 вечера?

– Да, – сказала Люба и только когда простыл Женин след поняла, что завтра ровно в 7 вечера она уезжает поездом “Латвия” в Москву.

Амур попал точно в цель. Люба сдала билет, они встретились и с тех пор если и расставались, то только физически – из-за разъездов, но не духовно. И летом 89-го уехали в Сан-Франциско. У Любы был совершенный английский, Женя был в расцвете футбольного таланта – 28 лет. В Вене на них набросились представители венских “Рапида” и “Аустрии”. Женя поехал на тренировку “Рапида”, после которой ему сразу же предложили подписать контракт. Умный Женя взял паузу на размышление. В итоге они уехали в Италию и, как тысячи других беженцев, ждали “транспорта” в Ладисполи. Но вместо американского посольства к ним позвонили из австрийского:

– Герр Милевский, у нас вас ждут два авиабилета до Вены и две тысячи долларов на дорогу. Их прислала венская “Аустрия”. В случае, если вы подпишете контракт, через пять месяцев вы и жена получите австрийское гражданство и мы бы очень хотели, чтобы вы сыграли за Австрию на чемпионате мира.

Гражданство они действительно получили, сыграл Женька в Австрии в общей сложности 157 матчей, забил в них 33 гола, в том числе и 3 в Еврокубках, но в сборную из-за полученной накануне чемпионата травмы не попал. А когда Латвия сорганизовалась как футбольная независимая держава, приехал играть за неё и вошел в историю, как футболист, забивший первый гол постсоветской сборной Латвии в официальном международном матче. В Риге его до сих пор помнят и любят (кстати, когда мы осенью 89-го приехали в Вену с широко раскрытыми глазами, Милевские помогали нам, мы даже стирали у них – такое не забывается).

Мы заехали к ним домой и, распив бутылочку, поехали уже в темноте куда-то на гору, где чередой стоят домашние ресторанчики, предлагающие свое вино и продукты. Я далек от того, чтобы обидеть поваров ресторана “Фигльмюллер”, но так вкусно в Австрии мы еще не ели и не пили.

– Гусь смертельный, – сказал я.

– Нет, – сказала Люба, – смертельный гусь не здесь. За смертельным гусем надо ехать в Словакию. Я только забыла куда конкретно, такое грустное-грустное название…

Мы с Женькой собирались продолжить праздник у нас в отеле, но Любочка твердо наложила запрет на эту идею. Мила пригласила Милевских в Чикаго и мы вышли из машины. Она рванула с места, но тут же резко дала по тормозам. Из окошка высунулась Любаша:

– Вспомнила! Место называется Словенски-Гроб. Вот там гусь смертельный…

В итоге в отеле мы заказали по бокалу на сон грядущий, но тут на нас обрушилась молодая (ему 25, ей 22) пара русскоязычных из Валенсии, которая только помирилась после очередной ссоры и им необходимо было разделить с кем-то глупую радость от этого. Молодой валенсиец сорил деньгами и скажу вам честно: лишь комбинация сауны с влажной парной помогла мне утром прийти в себя. А ведь предстояла дорога в Будапешт…

Александр Этман.