Тему для сегодняшнего поста подсказала новость: с момента премьеры “Одиссеи” – эпического триллера Кристофера Нолана по мотивам Гомера, которая прошла 17 июля, фильм заработал в мировом прокате уже 1,124 миллиарда долларов. Его производство обошлось в 250 миллионов. Родственники Гомера снова не получили ничего – никакого лицензионного вознаграждения, компенсации за использование его творчества, хотя с 1911 года, когда первый немой фильм об Одиссее сделали итальянцы, кинематографисты из разных стран возвращались к творчеству Гомера более сорока раз и мы, прямые родственники  древнегреческого слепца, могли бы давно ничего не делать. А так – вынуждены. И кроме пожизненного бесплатного питания в ресторане “Миконос” в Найлсе, нет у нас от Гомера никакого проку. Обидно, конечно. Постоянные читатели “Нового Света” знают, что мы давно уже по крупицам собираем информацию о тех, кто лишил нас законных гомеровских прав. А вот безостановочно растущему отряду наших болельщиков в Фейсбуке – расскажем. Сбор информации превратился в основательный труд под названием “Энциклопедия бед человечества”. В нём мы без обиняков называем виновных в этих бедах. Их знают все. Кристофер Нолан, убоявшись их, всесильных и мстительных, сознательно обошёл эту тему в своей работе, хотя и циклоп Полифем, и Сцилла, и Харибда, и, конечно, Калипсо – из них. Чтобы отвлечь внимание простодушных зрителей он просто поручил роль прекрасной Елены, написанной Жаном-Бруно Госье и всеми другими художниками манкой блондинкой, прекрасной же, но чернокожей брюнетке Лупите Нионго. Между прочим, он, возможно, и прав: на аттической амфоре 6-го века до нашей эры, раскопанной в Вульчи на побережье Тирренского моря, Елена изображена довольно смуглой, фигуристой и с некрасивым длинным носом. В папу – Зевса, который, чтобы его не узнали папарацци, обернулся лебедем и овладел Ледой – женой царя Спарты Тиндарея. Но это – не важно. Важно, что нам, в отличие от Нолана, хитрить и бояться нечего. С этим недавно согласился в Юрмале выдающийся кинокритик Антон Долин, который, кстати, приезжает в Соединённые Штаты и Канаду с лекциями с 15 сентября по 4 октября. Он побывает в таких Богом забытых местах, как Форт-Лоудердэйл и Оттава, Нью-Йорк и Атланта, Сиэтл и Сан-Франциско, Лос-Анджелес и Бостон, Торонто и Филадельфия, Монреаль и Вашингтон (и в других городах). Кроме Чикаго! Вот как, скажите, такое могло получиться? Мы с Долиным, прикрывая от дождика бокалы с вином, гадали об этом под юрмальскими соснами. Вернее, гадал он, а я – знал. Кто мог возвести напраслину на наш город – прибежище киноманов и театралов, и сказать Долину, что тут декаданс и зал не продать? Не обошлось без них – стопроцентно! Ладно, начнём опровергать Нолана и заодно называть вещи своими именами. Причём, не сразу с “Одиссеи”, а чтобы ввести вас в курс, с другой правдивой истории…

* * *

Древние греки, когда шли войной на другие древние народы, обязательно побеждали, потому что были хорошо подготовлены путем регулярного участия в Олимпийских играх. Победив, древние греки обязательно открывали в покоренной стране греческие магазины, приучая местное население есть фету, пить воду и танцевать сертаки. Однажды греки завоевали полуостров Крым и основали там два полиса – Севастополис и Симферополис. Вместе с ними на галерах в Крым прибыли два греческих еврея – Рабинокулос и Абрамокулос.

А нужно сказать, что до того, как греки пошли войной на полуостров Крым, там жили мирные скифы – из тех, что презирали кочевничество. Эти скифы ничего не делали. Ну, совсем ничего. Они не работали и не возделывали благодатные почвы, а только занимались любовью прямо на пляже. Они даже не знали, что живут на полуострове, поскольку им было лень уходить с пляжа.

Иногда они возводили поражающие воображение курганы. Ели они перелётных птиц и летучих рыб, если последние вылетали на берег. А пили они росу таврических заливных лугов.

Когда греки открыли магазины, скифы взяли свои золотые украшения и встали в очередь. Фета им очень понравилась, а сертаки – не очень. Вода, привезенная греками, отдавала плесенью и сильно проигрывала росе заливных таврических лугов. В обществе зрело негодование. От негодования скифы стали объединяться в боевые дружины и совершать набеги. Греки заволновались. И тут два упомянутых выше древнегреческих еврея – Рабинокулос и Абрамокулос предложили: “А давайте мы дадим им вина!” Греки подумали и сказали, разумеется, гекзаметром:

О, будь славен, Рабинокулос наш горбоносый

Ну и ты, Абрамокулос наш кучерявый

Что задумали вы, то неведомо нам, древним грекам

Только делайте все что хотите и оставьте нас, кстати, в покое.

И тогда Рабинокулос и Абрамокулос отплыли на двух галерах в Грецию, по дешевке скупили самого паршивого вина со всего Пелопоннеса и на двадцати галерах вернулись в Крым. После чего распродали все вино умиравшим от жажды скифам, причем за поллитровую амфору вина требовали киллограм чистого золота. Скифы не возражали, поскольку золота у них было – завались, а

вино они попробовали впервые.

Вскоре и до этого не очень, как уже подчеркивалось, трудолюбивые скифы перестали даже возводить поражающие воображение курганы, а только пили вино, доставляемое Рабинокулосом и Абрамокулосом в Крым теперь уже на ежедневной основе и с удовольствием танцевали некогда ненавистный сертаки. Так евреи споили скифский народ, от которого остались только поражающие воображение курганы и золотая чаша с надписью: “Крым – наш!”.

А вот теперь вы готовы к “Правде о Трое”. Споив скифов, евреи стали обдумывать, кого бы им еще споить. К тому времени

Абрамокулос и Рабинокулос уже, конечно, поссорились, не поделив баснословный доход, чем воспользовались остальные евреи и отрыли дистрибюторские фирмы при каждой греческой армии. Греки завоевывали новые территории и следовавшие в обозе евреи немедленно принимались спаивать народ, проживавший на этих территориях. Только однажды получилось наоборот, в Трое. Там евреи были первыми, а уж греки – вторыми.

Троянцы категорически противились греческому вторжению, утверждали, что не знают никакую Елену, и ни за что не соглашались сдаваться. Тогда евреи ночью подошли к золотым воротам и оставили у ворот корзины с дешёвым вином. Троянцы – натощак – выпили вино и сильно опьянели. Их тошнило прямо на крепостных стенах и это было отвратительно. Во всяком случае, греки брезгливо морщились и даже храбрый Ахиллес отказывался идти в бой, глядя как троянцев рвёт в крепостные рвы.

Наконец встал царь Итаки Одиссей и промолвил: “Наши евреи сделали свое дело: пьяный троянец – копью не хозяин! Предлагаю сделать ход конём и развить успех”.

Греки построили огромного коня, в него спрятались лучшие воины, а евреи взяли его под уздцы и поволокли к воротам Трои, жалуясь на свою нелёгкую долю.

– Откройте, пожалуйста, – сказали евреи. – Мы пришли поздравить вас с наступившей Субботой.

– Кто вы и что там у вас? – закричал изнывавший с похмелья часовой.

– Мы-то евреи, известное дело, – отвечали евреи, – а для вас тут доброе кошерное винцо в подарок от потомков Каина…

– А чего в коне-то? – спрашивали троянцы, собравшиеся на эти крики.

– Так вино же, вам говорят, – крестились евреи. – Честное благородное слово!

– Ну чё, будем пускать? – спрашивали друг друга троянцы.

– Давайте спросим Приама, – предложил кто-то.

Приаму было очень плохо. Он, пошатываясь, стоял у трона и с трудом держался за пюпитр. У его ног лежали Гекуба и Гектор.

– Там евреи с вином в огромном коне, – доложили царю Трои. – Открывать ворота али как?

– Срочно, срочно! – закричал Приам. – Немедленно!

– Папа, что случилось? – приоткрыл веки Гектор.

– Там евреи вина принесли в каком-то коне, – торопливо сказал Приам, трясущимися руками доставая кубки. – Как ты думаешь, мама будет?

– Не доверяю я этим евреям, – сказал прозорливый, но похмельный Гектор. – Где это видано, чтобы вино – да в коне?

– Ой, сынок, – говорил Приам. – Не до вопросов сейчас, Геша, наливай да пей!

Так на самом деле пала великая Троя! Косивший под немца еврей Шлиман, раскопав её, скрыл правду от истосковавшегося по ней человечества. Таким образом, евреи не только погубили прогрессивную Трою, единственную демократическую монархию древности, но и коварно переложили вину за это на честный и простодушный греческий народ, причём для того, чтобы правда не всплыла наружу, поломали все компасы на их кораблях, из-за чего многие великие греческие воины утонули в Эгейском море, а многомудрый Одиссей добирался до своей Итаки чёрт те знает сколько лет, был анально растлен Циклопом,

укушен Сиреной и изнасилован Медузой Горгоной, после чего получил сильнейший склероз и забыл про все свои подвиги. Правда, руки у него до конца жизни оставались сильными, и он перестрелял из тугого лука всех женихов своей отчаявшейся супруги Пенелопы, среди которых были и евреи, но, как всегда, они вовремя ретировались и ушли от ответственности.

Ну а о том, как евреи споили прекрасный эстонский народ, эстонский же композитор Эрки-Свен Тююр написал душераздирающий концерт для скрипки с оркестром №3 “Никогда не разговоривайте с неизвестными” (иногда встречается и название с утраченным смыслом – Conversations with the Unknown).

А дело было так. Споив всех в Малой Азии и Южной Европе, евреи столкнулись с серьёзной проблемой: неспоенных народов больше не осталось. На захваченных территориях сталкивались еврейские дистрибюторы, царил демпинг, цены падали, на Сицилии начала формироваться еврейская мафия. В конце концов евреи решили создать АО ПСПИЧН, что расшифровывается как “Акционерное общество по спаиванию простых и честных народов” и разделить сферы влияния.

Вооружившись картой мира, евреи сели на берег в излучине Днепра, в то время главной европейской реки, поскольку через несколько веков именно там появилась киевская Русь, которая, конечно, тут же была споена слетевшимися отовсюду

евреями. Но мы забежали вперед.

Итак, евреи сидели на днепровском берегу и спорили. Наиболее продвинутые евреи указывали на необходимость срочного снаряжения морских экспедиций, призванных открыть новые земли с ещё неспоенными народами. Ортодоксально настроенные евреи требовали ревизии уже споенных территорий и триумфального возвращения на берега Нила.

– А что с египтянами? – запальчиво спрашивали ортодоксы. – Мы будем спаивать египтян или мы не будем спаивать египтян? Или мы простим им всё?

– Да ну их, – отмахивались реформаторы. – Давайте поплывем на юг.

– А почему не на север? – просто так, чтобы пошуметь, спрашивали центристы.

– А Карфаген? – горячились ортодоксы. – А персы? Вон они трезвые ходят… До добра это не доведёт…

Реформаторы уже хотели лезть в драку, но тут внимание собравшихся привлекла ладья, спустившаяся в излучину. В ней сидел человек в меховой шапке, что смутило евреев, изнывавших от жары.

– Кто ты, человек? – спросили евреи, когда ладья с человеком причалила к берегу.

– Меня зовут Айвистоо, – сказал человек, помолчав перед этим с полчаса. – Я приехал из Эстонии…

– А что такое Эстония? – спросили евреи.

Человек не ответил, но задумался.

– Так что, в конце концов, будем делать? – вернулись к обсуждению евреи.

– Финикия! Финикия! – кричали ортодоксы.

– На юг! На юг! – кричали реформаторы.

– Подождем здесь, пока не сформируется Русь, – предлагали центристы. – Скоро должна, мы недавно подкупили Дельфийского оракула, он нам сказал…

Спустилась ночь. Евреи затушили костры и стали укладываться спать. Внезапно они услышали:

– Эстония – это гордая и независимая страна…

Стоит ли говорить, что вскоре был споен и эстонский народ, а по дороге та же трагическая судьба постигла литов, куршей, ливов и только зарождавшихся вятичей.

Александр Этман.