Я уже давно живу в Хайленд-Парке, очень приятном городе в 25 милях к северу от Чикаго. Хайлендпарковцы гордятся тем, что тут выросли и окончили школу знаменитый “лейтенант Дэн Тейлор” из “Форрест Гамп” – Гэри Синиз, звезда сериала “The Marvelous Mrs. Maisel” Рэйчел Броснахэн, Уильям Голдман, получивший “Оскаров” за сценарий великого фильма “Butch Cassidy and the Sundance Kid” с Полом Ньюменом и Робертом Рэдфордом, и за адаптированный сценарий не менее великого “All the President’s Men” с тем же Рэдфордом и Дастином Хоффманом, а также генеральный продюсер “Игры престолов” Дэниэл Бретт Вайсс.
Здесь долго жили и не тужили Майкл Джордан, Скотти Пиппен и Тони Кукоч, без которых немыслима “золотая династия” “Чикаго буллз”.
Но главной городской гордостью является музыкальный фестиваль “Равиния”. Месяц назад ему исполнилось 122 года и за эти годы здесь выступили тысячи суперзвезд-исполнителей классической музыки, оперы, джаза, рока и всех других видов современной музыки, а также стендапа. На лужайках и в залах “Равинии” побывало больше 40 миллионов зрителей! Это самый старый и престижный фестиваль на открытом воздухе в Северной Америке: приглашение в “Равинию” – это получение или подтверждение знака высокого качества и востребованности.
Рассказывают, что 124 года назад Чикагский симфонический оркестр поехал на поезде выступать в Милуоки. Это всего 85 миль, преодолевались они тогда за 2 часа, если без остановок на экспрессе “Chicago, Milwaukee, and St. Paul Railway”. Сегодня – полтора (то есть ускоролись на 30 минут за век с четвертью). И в Хайленд Парке, вернее, в районе Хайленд Парка, который называется Равинией (из-за огромного количества глубоких живописных оврагов – ravines), сломался паровоз.
Главным дирижёром этого оркестра был Фредерик Шток – суровый 30-летний немец, родившийся под Кёльном в семье прусского военного капельмейстера. Так что дисциплина в оркестре была железная. И этот Шток, выяснив, что на починку уйдёт часов пять, приказал всем музыкантам вместе с инструментами передислоцироваться на лужайку близ железнодорожного пути и объявил для начала репетицию “Увертюры “1812 год, сочинение #49” Чайковского, добавив: “Вчера вы играли отвратительно, так что это по заслугам”.
Не смея прекословить тирану, на насыпь первыми спрыгнули пугливые флейта-пикколо и две обычные флейты, за ними, ворча и жалуясь на жару, последовали два гобоя, английский рожок, два кларнета, два фагота, четыре фа-валторны, два корнета, две трубы, три тромбона (два тенора и один бас) и туба. Аккуратно сложив инструменты на траве, они помогли выгрузить литавры, большие и малые барабаны, тарелки, бубен, треугольник, колокола и пушку (которые задействованы в финале “Увертюры”), виолончели и контрабасы, а скрипки и альты осторожно спустились сами, прижав к груди вывезенные из Российской империи свои струнные итальянские сокровища. Вся эта бригада расположилась на траве, двадцать долгих минут осваивалась, усаживаясь и пристраиваясь поудобней, наконец, настроилась и по команде сына капельмейстера грянула!
Нетрудно догадаться, что почти тотчас же музыкантов окружили жители окрестных домов, появился шедший домой с озера художник, писавший там выбранный наудачу пейзаж и торопливо расставил мольберт, многие принесли парусиновые стулья, слушали восторженно и это воодушевило музыкантов, с блеском трижды повторивших 16-минутное чудо Петра Ильича без единой помарки и перешедших на что-то ещё (на что конкретно – информации нет, да это и не важно), а благодарные зрители не только вознаградили их аплодисментами, но и угостили едой, лимонадом и кое-чем покрепче, на что Шток смотрел сквозь пальцы, поскольку сам был не дурак выпить и на его лице, чуть тронутом оспой, играла улыбка.
Наконец, паровоз починили, повеселевший оркестр уехал, а местные товарищи решили… разбить на этом месте парк развлечений. Через год, в 1903-м, летом пригласили циркачей, купили карусель, организовали тир – хорошо, но не то. Поехали в Чикаго, к Штоку. Дирижёр сказал – постройте сцену, а лучше театр, и мы обязательно приедем. И на следующий год театр был построен. Правда, Шток не смог привезти свой оркестр на открытие из-за предварительных договорённостей в Нью-Йорке. “В Нью-Йорке?” – оскорбились хайлендпарковцы и в отместку привезли Нью-Йорский симфонический оркестр на открытие зала, который тогда назывался просто “Ravinia Theatre” (“Мартином” он стал в 1995 году в честь щедрой меценатши Элоизы Мартин, а до этого (с 1960 года носил имя Хауэлла Мюррея – бывшего председателя правления Ассоциации фестиваля Равиния, сыгравшего ключевую роль в масштабном восстановлении и трансформации театра после того, как тот долгое время пустовал во время и сразу после Второй мировой войны). Так что первыми там сыграли друзья-конкуренты из города Большого Яблока. Шток разъярился, но быстро отошёл на специально устроенном для оркестра банкете прямо под тентами на территории парка. 20 ноября 1905 года Симфонический оркестр Чикаго дал первый концерт в Равинии – прозвучали “Huldigungsmarsch” (“Марш-посвящение”), который Рихард Вагнер написал в честь своего покровителя, короля Людвига II Баварского (тогда в Хайленд-Парке жило много немцев и немецких евреев), 6-я “Патетическая” симфония обожаемого Штоком Чайковского, а также произведения Жюля Массне, Камиля Сен-Санса и Листа. И зал стал летней резиденцией оркестра на долгие годы, а потом “Чикаго симфони” переехал в большой полуоткрытый зал – и “прописан” там летом до сегодняшнего дня (на снимке: оркестр под управлением Фредерика Штока у теперешнего зала “Мартин” в ноябре 1905 года).
Сегодня театр “Мартин” – единственное сохранившееся здание “Равинии”, построенное, повторю, в 1904 году и расположенное сразу за главными воротами парка. Его, конечно, много раз обновляли косметически, но годы взяли своё. Впрочем, вскоре знаменитый оркестр будет концертировать там и зимой, потому что вчера фестиваль объявил о том, что The Negaunee Foundation пожертвовал 38 миллионов долларов на “модернизацию” “Мартина”. Этим фондом управляет чета миллиардеров – Ричард (Дик) и Робин Колберн. Назван он так в честь Негауни (города на Верхнем полуострове Мичигана), где прошло детство Ричарда. Колберн – очень серьёзный человек, он возглавляет частную инвестиционную компанию “Henley Management Company” и Consolidated Electrical Distributors” (CED) – семейный бизнес по оптовой торговле электрооборудованием.
Фонд занимается грантами в областях искусства, культуры, образования и общественных программ. В мае этого года Колберны пожертвовали чикагской опере (Lyric Opera of Chicago) 20 миллионов, причем половина этой суммы выдана с условием, что ежегодно на её сцене будет ставиться одна из двадцати с лишним опер, написанных Моцартом – любимым композитором Ричарда и Робин. Крупные пожертвования регулярно получает, конечно, Чикагский симфонический оркестр. Согласно последним налоговым отчетам (за 2024-й год), этот семейный благотворительный фонд, функционирующий, кстати, без оплачиваемого персонала, располагает общими активами на сумму 615,6 миллиона. 38 из них вчера отошли “Равинии”, которая возникла потому, что поезд остановился там, где когда-то жили правильные и предприимчивые люди, которым было скучно в синие от тёмного озера вечера, которые воспользовались случайно выпавшим шансом и “раскрутили” идею.
Отмечу также, что Колберны терпеть не могут демократов, социалистов и идиотов, они – многолетние и крупные доноры, регулярно жертвующие значительные суммы на кампании кандидатов-республиканцев и в различные консервативные политические комитеты. Трампу, правда, они не благоволят, но справедливо считают, что президенты уходят, а партия остаётся. Колберн, понимая, что власть в урбанистическом Иллинойсе (сельский-то голосует за республиканцев, но там электорат малочисленен) почти целиком и полностью контролируется демократами, считает своим долгом системно поддерживать консервативную альтернативу.
В детстве Дик, между прочим, мечтал стать дирижёром. В какой-то степени его мечта воплотилась – дирижирует он многим, да и музыку не бросает. Дирижёр по-английски – Conductor (“кондактор”). Колберн, будучи влиятельнейшей фигурой в республиканском истаблишменте нашей страны, пока не сообщает, кого поддержит на выборах 2028 года.
“Кондуктор не спешит, кондуктор понимает…” Но это уже совсем другая тема.
Александр Этман.