(Окончание. Начало – вчера).

К столику подошел Боря Прицкер, хозяин “Пастернака”.

– Как дела? – спросил он.

– За-ме-ча-тель-но! – по слогам выговорил Веня.

Боря помолчал, потом сказал:

– Может, вызвать такси?

– Меня отвезет Левитанский, – сказал Веня. – Спасибо за заботу.

– Левитанский блюет в сортире, – печально сказал Боря.

– Пусть принесут счет. До свидания, Боря.

– Туалет здесь дерьмовый, – заявил Левитанский, когда вернулся. – Венька, на туалет нельзя жалеть. Туалет должен быть – ух!

– Пошли отсюда!

– А на посошок?

– Тебе же было плохо.

– Откуда ты знаешь?

– От Бори.

– Подонок, – сказал Левитанский. – Ну ничего, скоро он взвоет.

Подойдя к машинам, они обнялись. Левитанский даже сказал: “Партнер, я люблю тебя!” и предпринял попытку поцеловать. Веня брезгливо увернулся.

– Езжай осторожно.

– Обязательно, – согласился Левитанский. – Какой сегодня день?

– Понедельник.

– Нет, число какое? Хочу записать. Для истории.

– Двенадцатое октября. День Колумба.

Левитанский уронил ключи.

– Давай я тебя отвезу, – предложил Веня.

– Сам, – сказал Левитанский и, открыв дверцу, добавил: – Интересно все-таки: если бы Колумб доплыл туда, куда хотел, то есть в Индию, что бы было?

– Америку бы все равно открыли.

– Нет, я имею в виду, что он все перепутал и стал героем. А так был бы дерьмом, понимаешь?

– Да, – согласился Веня и подумал, что Левитанский все-таки умный человек.

По пути домой Веня подумал также и о том, что в случае, если ресторан “КГБ” станет популярным, нужно будет открыть другой, который будет называться “Колумб”. В виде каравеллы. Потом он подумал о мудаке Боре, который подглядывает за своими посетителями в сортире. А потом Веня вспомнил о жене и посмотрел на часы. Ничего себе! Четверть второго. Вот
будет крику! Наверное, надо лечь спать внизу. Нет, лучше в спальне, а то еще она подумает черт те знает что… Ревнивая… Люська когда-то была очень красивая. Вообще-то, теперь она тоже красивая. На сорок уж точно не выглядит. Скорее, на тридцать. Так что в этом смысле, Веньке, конечно, повезло: двадцать лет он спит с такой роскошной бабой.
Только вот характер у нее мерзкий. И это все перечеркивает. Ну, не сложилось у меня пока… Так сложится. Нужно просто набраться терпения. В сорок пять уже нельзя рисковать. В сорок пять надо наверняка. Дождаться своего шанса и схватить его крепко. Не понимает Люська. Красивая, да бестолковая. А за красоту нельзя любить всю жизнь. И за талант, наверное, тоже нельзя. И за ум. Нельзя любить всю жизнь за одно и то же. Это приедается, становится обыденным и рано или поздно начинает даже раздражать… И ты понимаешь, насколько вы, в сущности, чужие люди.

Веня разволновался. Он достал из бардачка фляжку с текилой и отпил пару глотков. Сунул в рот жевательную резинку. И поехал дальше, уже ни о чем не думая.

Остановили его перед виадуком. Глупо получилось. Он ехал с дозволенной скоростью и не вилял. Просто там был пост дорожной полиции. Стоял деревянный домик. И полицейские – в ночь на вторник! – устроили выборочную проверку. Впрочем, не такую, наверное, и выборочную: там стояло машин пять.

Веня припарковался красиво – мягко, в дюйме от бордюра. Он вспомнил совет семейного адвоката и приоткрыл окна, чтобы из машины улетучились алкогольные пары. Подошел полицейский:

– Доброй ночи, – сказал он. – Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, прекрасно, – ответил Веня. – Разве я нарушил правила?

– Нет, – улыбнулся он. – Согласно указаниям начальства, мы периодически проводим проверки. Ваши документы, пожалуйста.

Веня протянул ему водительское удостоверение и страховку. Полицейский повертел в руках документы, хохотнул, посветил фонарем Вене в лицо:

– Тут написано, что вы Бен Ладен!

– Не Бен Ладен, а Бенджамен Ладин.

Слово “Бенджамен” у Вени получилось плохо.

– Вы пили сегодня?

– Банку пива.

– Пожалуйста, выйдите из машины.

Веня вышел. Черт, текила явно была лишней. Как только Венька лишился руля, его координации пришел конец. Веню покачнуло. И он упал на полицейского.

– Банка пива, да? – язвительно переспросил полицейский, бережно прислонив Веню к капоту.

– Да! – сказал Веня.

– Эй, Деннис, посмотри, кто к нам пожаловал в стельку пьяный? – закричал полицейский. – Сам Бен Ладен.

Веня хотел возразить, но у него снова не получилось. Он замычал. Жутко обидно! Все ведь понимаешь, а сказать не можешь. Только же что говорил – и все – как отрезало.

Подошел второй полицейский. Он тоже посветил Вене в лицо и сказал:

– А что, похож! Только без бороды. Сколько там обещано за его поимку?

– Я не Бен Ладен! – проклекотал Веня и сполз на асфальт.

– Так, проведение тестов бесмысленно. Грузи его, Дин, – сказал второй полицейский.

– Я не Бен Ладен, – повторил Веня немного более внятно.

– Да мы шутим, парень, – сказал второй полицейский. – Хотя в правах у тебя написано, что ты Benjamin Laden. Согласись, что это забавно.

– Эй, Деннис, что за чертовщина? – вдруг заорал первый полицейский.

– Бог мой! – откликнулся его напарник и оба куда-то рванули.

Веня с трудом поднялся. Опираясь на крыло автомобиля, вперил взгляд в том направлении, куда предположительно убежали полицейские. И увидел… пожар. Горела полицейская будка. Полицейские бегали вокруг, чертыхаясь и кого-то вызванивая.

Веня огляделся. Никого.

– Ты арестован? – спросил он себя вслух.

Второе Венино “я” тут же ответило:

– Никак нет.

– А в таком случае, – заявило первое “я”, – юридически ты свободен. Садись в машину и езжай домой.

– Слушаюсь! – сказало второе “я”.

Веня отъехал, никем не замеченный. “Неплохо получилось”, – подумал он. – “Повезло… Главное сейчас – не вилять”.

Уже стоя перед собственным гаражом, он безуспешно пытался нащупать пульт. Там, где он находился обычно, ничего не было. Веня вышел из машины, кое-как доковылял до входной двери и открыл ее ключом. Потом прошел в гараж, открыл его изнутри, сел в машину и аккуратно припарковал ее – капотом вперед, чтобы Люське было удобно выехать утром. Затем закрыл гараж и бросил ключи на полочку.

На кухне открыл холодильник. Выпил молока. Подумал:

– Нет, “Колумб” – это совсем неплохая идея. Может, даже не хуже, чем “КГБ”. Надо будет утром позвонить Левитанскому.

Потом поднялся на второй этаж, благополучно миновал дверной проем в спальню, нащупал в темноте постель, и через двадцать секунд уснул.

А Люся проснулась. Она лежала и думала, что Веня ей изменяет. И что это, наверное, Ира. Венька старается на смотреть на нее в компаниях. А когда Венька старается не смотреть на женщину, это значит, что женщина ему нравится. А что, разведенную Иру понять можно. Венька при всех своих недостатках еще очень даже ничего. Особенно на этом чикагском фоне. А Ира на охоте. Она расставила капканы и терпеливо ждет. Иногда в капканы попадаются зайцы и всякая мелкая живность, которую Ира без сожаления отпускает. Веню Ира бесспорно считает серьезной добычей. Он осторожно обходит капканы, хотя Ира его привлекает, и он раз за разом все ближе и беспечнее приближается к капканам. Ну и черт с ним, с алкашом. Надо
разводиться. Надо разводиться сразу, как только понимаешь, что перестаешь доверять своей “половинке”. Потому что ничего хорошего уже не получится: нельзя жить с чужим человеком. А тот, кому не доверяешь – всегда чужой. С другой стороны, обидно отдавать Веньку просто так, без какой-либо моральной или материальной компенсации. Если бы не Люська, так и бы
ходил, козел, в бордовом пиджаке и зеленой рубашке. Человека из него сделала, литературовед хренов!

Размышления Люси прервал звонок. Причем, дверной. Она толкнула Веню в бок. Точнее, его тело. Тело не отреагировало. И тут зазвонил телефон.

– Что? – рявкнула она в трубку.

– Извините, мэм, это полиция. Будьте любезны, откройте нам дверь.

– Что случилось и на каком, собственно, основании?

– Госпожа Ладен, откройте, иначе мы будем вынуждены применить силу. Мы вам все объясним.

Люся накинула халатик и спустилась вниз. Через дверь сказала:

– Приготовьте ваши документы.

– Готовы, мэм, – откликнулись оттуда.

Люся осторожно приоткрыла дверь и… почти ослепла. Возле их участка стояло шесть или семь полицейских машин. Прожекторы были направлены на нее.

– Я ничего не вижу, – сказала она упавшим голосом.

– Можно зайти? – спросил полицейский.

Люся молча пропустила его в дом, вслед за ним вошли еще трое.

– Что случилось? – повторила она. – Что натворил Бенджамен?

– Мэм, ваш муж дома?

– Дома, – сказала Люся. – Спит. Разбудить?

– Пока не стоит. Вы не могли бы, пожалуйста, открыть гараж?

Люся покорно поплелась к гаражу. В ее голове немедленно сложилась чудовищная картинка. Сейчас полицейские войдут в гараж, откроют багажник Вениной машины и там почему-то будет лежать окровавленный труп Левитанского. Или лучше Ирины. Бытовая ссора. Убийство с какими-нибудь отягчающими обстоятельствами. Пожизненное заключение в лучшем случае. Позор. Расходы на адвокатов. Приговор в зале суда. Передачи. Подруги, уговаривающие ее развестись. Второй брак. Угрызения совести. А вдруг впереди унылая жизнь и старость в доме для престарелых? Сын отомстит за отца. Веньку он любит больше.

У двери, ведущей в гараж, Люся остановилась.

– Открывайте, – мягко подсказал полицейский сзади.

– Ой, сейчас, – сказала Люся и, глубоко вздохнув, распахнула дверь.

В гараже, лукаво помигивая сигнальными огнями, стояла полицейская машина.

– Он ее угнал? – пискнула пораженная Люся.

– Мне так кажется, – сказал полицейский. – Я ее получил только две недели назад. Совсем новая.

Они помолчали. Потом Люся сказала:

– Он никого не убил?

– Не думаю.

– Вообще-то он, конечно, очень рассеянный. Литературовед, профессор. Хотите кофе?..

– У вас в зернах или растворимый?

– В зернах.

– Тогда лучше чай, – сказал полицейский. – Ну и ночка…

Александр Этман.