Мне прислали имейл иллинойские республиканцы, в котором выражается досада в связи с тем, что я не сделал всего, что мог для их победы на промежуточных выборах. Какая чудовищная неблагодарность! Я сделал всё, что мог, хотя ничего никому не должен и не обещал. Иллинойс – демократическая трясина. Со мной и так перестала разговаривать часть туземных теннисистов и все паделболисты, кроме одного. Действующая вице-губернатор Джулиана Страттон не то, чтобы опередила республиканца Дона Трейси на несколько голосов. В этой гонке “фотофиниш” не понадобился: 61,53% – 36,89%.

Отмечу, что упомянутая неблагодарность проявляется далеко не впервые американскими официальными лицами. Поясню. В своё время за вознаграждение от спонсоров мы активно вмешались в предвыборную кампанию за кресло мэра Норсбрука и фактически за 72 часа сделали главой города одного невзрачного, в общем, человека. Для этого не понадобилось даже компромата на его соперника. Мы просто попросили прийти на выборы норсбрукских читателей и слушателей и проголосовать за нашего кандидата. Эту карту не удалось побить никому.

Те 70 человек… Шашлык в лесу… Бесплатная подписка… Проникновенные тосты… Море личного обаяния…

Короче, наш кандидат стал мэром. Он прислал письмо, написанное от руки, в котором называл себя “вечным должником” и клялся в вечной же дружбе. Вспоминал бабушку из Гродно, дедушку с Подола и прадедов из Вильно. Некоторые буквы были размыты слезами умиления свежеизбранного. Потом он приехал сам и привёз торт – дешёвый и невкусный, но огромный и с кремом. А потом не нашёл времени поддержать нас в важном для норсбукских детей деле. После того, как я сказал ему, что думаю по этому поводу, инспекторы стали придираться к неровностям забора на нашем участке. Затем нарекания вызвала ирригация. Все эти и некоторые другие санкции привели к тому, что я продал дом беспечному онкологу из университета Норсвестерн и уехал в Хайленд Парк, где история повторилась почти с точностью.

Выпестованные нами тамошние руководители очень расстроились, когда я срыл дюну, чтобы из бейсмента открывался вид на озеро Мичиган. Я, конечно, виноват. Следовало сначала добиться разрешения. Но это было красиво. Туда приходили люди и радовались за нас.

Один бывший продавец автомобилей пришёл в гости с женой и ребёнком и его парализовало от радости за нас у нас на глазах. Он бросил продавать машины и устроился к нашим конкурентам, но так ничего и не добился, потому что когда тебя парализует от радости за кого-то, ты не в состоянии задавать вопросы. А задай он их, я бы объяснил, что в нашем с виду простом издательском деле мало быть честолюбивым и завистливым: успеха можно добиться при условии соблюдения как минимум еще тридцати пяти условий и наличия одного непременного качества, которое я из присущих мне кротости и застенчивости называть не буду.

Жившая к югу от нас в избушке времён переселенцев соседка писала в мэрию по доносу в неделю. Её раздражало всё: язык Пушкина и Тургенева, аромат шашлыка, караоке на открытом воздухе, и смех, и слёзы, и любовь. Она была уверена, что в подвале на цепи у нас сидит огромный бурый медведь, охраняющий героин и ядерные боеголовки…

Но я их всех понимаю: дом был действительно чертовски хорош. Прямо из бейсмента открывался вид на шестую мель. В закрытом бассейне играли в волейбол дети. Бабушка жены сидела в обволакивающем кресле генеральши Поповой в лифте и читала газету “Новый Свет”. В первый же год прижилась красная смородина. По утрам к ней приходили олени. Мы подружились с одним – у него в ухе висела бирка с номером “60” – годом моего рождения. Я назвал его Королём. Я научил Короля обгладывать ветки деревьев соседки – старухи, кстати, вредной настолько, что Хиллари Клинтон по сравнению с ней – мать Тереза или Фея Сирени из балета “Спящая красавица” Петра Ильича Чайковского. Король привёл свою свиту и они вместе прилежно вытоптали там у неё всё, что только можно было. “Ты узнаешь, что напрасно…”, как пел Кола Бельды.

Соседка в сотый раз написала на нас жалобу, присовокупив фотографии оленя, голой гостьи из дома напротив (поругалась с мужем и ушла жить к нам под воздействием препаратов в чём мать родила – это Америка, детка!) и срытой дюны. Какой поднялся шум! Созвали комиссию (называется Lake Front Comission)! Двадцать человек! Приезжали на “Тойотах”, “Субару” и “Фордах”, вздыхали, спрашивали, чем конкретно я торгую – оружием или наркотиками? Приговорили к крупному штрафу. Заставили укрепить дюну. В результате мы продали дом предпринимателю родом из Ирана и уехали в небольшую хибарку рядом с лесом и тем же озером, где тихо живём сейчас на содеянное.

Между прочим, дедушка этого предпринимателя в конце 30-х придумал станции обслуживания едой через окно водителей автомобилей (drive-thru), дико разбогател и внук от него унаследовал миллионы и крайне неуступчивый характер. Соседка продолжила войну уже с ним, но мы знаем, что конфликт с иранцами к добру не приводит: они минируют Ормуз, матерят врагов на куда более гортанном, чем русский, фарси и сами пишут пространные доносы в ООН. Короче, бабуля наша сварливая даже звонила нам и признавала, что была неправа, просила защитить, но мы же не триста спартанцев, чтобы с Ксерксом сражаться. Тем более, что вскоре она не выдержала очередной персидской атаки и слегла на поле боя.

Что любопытно, мэр Норсбрука, о котором я вам рассказывал, на следующих же выборах, конечно, проиграл, но спустя определённое количество лет нашёл в себе наглость разыскать меня и попросить помочь ему вернуться в кресло. И я ему сказал, что больше такими делами не занимаюсь и вообще – помогать кому-нибудь из иллинойских американцев на выборах – себе дороже. Флоридским республиканцам – пожалуйста, а иллинойским демократам – извините. А теперь и их политическим недругам – потому что неблагодарные.

О событиях в мире рассказывать скучно. Всё и так сложилось на неделе исключительно как мы с вами и предполагали: “недолго нежил нас обман” – встреча в Абу-Даби оказалась циничным повторением пройденного и, теперь уже многим – тем, кто думал, что лучше что-то, чем ничего, стало понятно, что иногда ничего всё-таки лучше; глупый Вэнс позавчера заслуженно получил в белодомовском закулисье по сусалам за попытку дистанцироваться, а вчера был отстранён от иранского вопроса и любых контактов (даже через посредников) с представителями Мохсена Резаи, с которым собирался встречаться – Трамп посоветовал ему переключить внимание “исключительно на внутренние задачи – борьбу с преступностью и масштабной коррупцией в американских городах и штатах, управляемых демократами (в частности, в Миннесоте, Калифорнии и Иллинойсе)” – это поприще, на котором ещё никому не удавалось добиться хотя бы относительного успеха, кроме Кевина Костнера в фильме “Неприкасаемые” об охоте на Аль Капоне; побледневшего министра обороны Пита Хегсета, которому сделал замечание часовой на Арлингтонскорм кладбище за фотосессию, идиотский смех и громкие разговоры во время возложения венков к Могиле Неизвестного Солдата, легко отбили от первого импичмента, но после 3 января случится и второй, только тогда у демократов будет преимущество; умный Нетаньяху продолжает свою кружевную политическую игру, чикагские “Буллз” и “Блэкхокс”, выражающие увренность в завтрашнем дне, находятся на этом дне уже сегодня, а Маурисио Поччетино в погоне за длинным фунтом стерлингом бросил сборную США по футболу и возглавил “Манчестер Юнайтед”. Жизнь продолжается. Поэтому просто берегите себя и до понедельника! Во Флориде, куда вождь увёл племя на зимовье, часто идут дожди. Ничего страшного, я с некоторых пор равнодушен к пляжу, тем более, что у тысяч находящихся на нём людей напоказ всё, кроме глаз.

Александр Этман.