Я очень благодарен Марку Цукебергу и его соседям по “общаге” Гарварда – Эдуардо Саверину, Дастинум Московицу, Крису Хьюзу и Эндрю Макколуму, которые придумали Facebook и его прекрасные функции. Потому что когда случаются непредвиденные обстоятельства и времени на ежедневную колонку нет, то любимая социальная сеть успокаивает: “Не парься! Сегодня – много чудесных дат. Например, 3220 лет со дня начала Троянской войны. А у тебя про это есть байка. Вот она. Выставляй и не волнуйся…”

* * *

Гомеру верить нельзя, а Эратосфену – можно. Он был директором Александрийской библиотеки и вообще большим учёным – например, первым в мире в 203-м году до нашей эры вычислил размеры Земли! Так вот, согласно Эратосфену – именно в этот день 3220 лет назад действительно началась Троянская война. И, между прочим, сегодня же – 21 год со дня завершения голливудского фильма “Троя” (вышел на экраны в 2004-м). Генрих Шлиман, наткнувшийся на руины Трои при раскопках холма Гиссарлык в Турции, был славным малым и фанатом своего дела. Дочку он назвал Андромахой (в честь жены вождя троянцев Гектора), а сына – Агамемноном (в честь царя Микен и предводителя греков в войне против Трои). Головы обоих детей при рождении были осенены касанием обложки “Илиады”. Если бы Шлиман посмотрел “Трою”, он сошёл бы с ума и закопал её обратно.

Когда мой старший внук в школе добрался до истории древнего мира, его родители вспомнили обо мне, в свое время учившегося у великого профессора Йола Павловича Вейнберга, которого уважал даже Тур Хейердал и который курил трубку, подаренную ему Ильей Эренбургом, причём прямо в аудитории. Я вспомнил о том, что в 1989 году вывез из СССР часть конспектов лекций профессора и книгу Николая Куна “Легенды и мифы Древней Греции”. Более того, я вспомнил, где они лежат. Но оказалось, что внука интересует одна конкретная часть древнегреческой истории, связанная исключительно с Троянской войной. Я – не шучу – достал с полки Гомера. На второй строчке “Илиады” (“Грозный, который ахеянам тысячи бедствий содеял…”) внук сделал страшные глаза и я понял, что больше он никогда не придет ко мне советоваться – ни по одному вопросу. Я растерялся. Но он миролюбиво сказал:

– Давай посмотрим фильм “Троя”. С Брэдом Питтом… Нам учительница велела. Будет обсуждение в классе…

Этому фильму, повторю, 21 год. Он как-то прошел мимо меня и я страшно обрадовался тому, что проведу с ребенком три с лишним часа. Да еще в компании молодого Брэда Питта. И вы знаете, это были прекрасные три с лишним часа. Я получил удовольствие. И заодно понял, почему американские школьники, которые, повзрослев, становятся американскими студентами и вообще американским народом, голосуют за идиотов, думают, что евреи, покидая Египет, заасфальтировали Красное море, а Вторую мировую войну выиграл рядовой Райан: просто они представляют себе исторические события по фильмам, которые ставит Голливуд.

Конечно, к Троянской войне фильм “Троя” имеет самое приблизительное отношение. Так же как фильм “300 спартанцев” – к тому, что на самом деле случилось в Фермопилах, как “Неприкасаемые” – к реальной охоте на Аль Капоне и как “Спасая рядового Райана” – к Нормандской операции. Если ваши дети и внуки изучают древнюю историю по “Трое” режиссёра Петерсена, не мешайте им – иначе они попадут в неудобную ситуацию в школе. Но, быть может, кто-то из них захочет узнать правду. Тем более, что она… тоже миф, но поведанный нам большими специалистами, главным из которых, несомненно, является уже упоминавшийся Гомер, которого порой заносило так, что мама, не горюй. И вообще – история имеет тенденцию повторяться и, по-моему, не раз. Так что у людей, ее знающих, шансов не повторить чужие ошибки – намного больше. Это может пригодиться в наше смутное время…

По ходу фильма почему-то умирают те, кто дожил до окончания этой десятилетней войны и доживают те, кто в действительности (если считать действительностью свидетельства античных классиков) помер в начале и середине военных действий. В фильме много и других забавных глупостей. Например, появляется картинка морской гавани. Плещутся волны, снуют суда. Титры: “Порт Спарта”. Но в Спарте нет порта. Есть речка Эврот. По ней аки по суху ходил сам Гомер и можете при желании пройти и вы: её глубина – сантиметров десять, и это зимой, а летом она высыхает. Главное водное богатство Спарты – дожди.

Царь Менелай до старости лет жил с распутной Еленой, которая вернулась к нему после того, как Троя пала, а в фильме его прикончил Гектор чуть ли не в самом начале. Вообще там приблизительно три десятка несуразиц. Но с другой стороны, разве это уж так важно? Фильм смотрится, а я просто расскажу вам то, чего в фильме, являющемся, как выяснилось, источником познания для наших школьников, нет.

Мы все знаем, что войны просто так не возникают. Воюют из-за чего-то, из-за кого-то, из принципа, или кем-то, возомнившим себя собирателем земли или хрен знает кем, как кое-кто сегодня. Троянская война началась из-за женщины. Но – вопреки расхожему мнению – вовсе не из-за прекрасной Елены! Кстати, этот момент создателями фильма был упущен сознательно. И их можно понять: если следовать исторической правде, которую, помимо Гомера, донесли до нас Эсхил, Эврипид, Аполлодор и упомянутый ваше Эратосфен, то надо было знакомить зрителей с огромным количеством богов и богинь, которые к тому же спаривались со всеми подряд, в результате чего на свет появлялись многочисленные герои. В то же время известно, что среднестатистический американский кинолюб не в состоянии запомнить больше трех имён главных героев (например, Барби, Кен и Аллан). В “Трое” их и так намного больше, поэтому режиссер решил не рисковать.

Итак, если Троянская война началась не из-за Елены, то из-за кого? А была на Олимпе такая богиня – Эрида. Она была богиней раздора и вечно всех стравливала. Боги без перерыва ссорились и скандалили. Потом кто-то из них догадался, что за всеми сплетнями и интригами стоит как раз эта Эрида. И ее перестали приглашать на нектаропития, отчего богиня очень переживала. Потому что когда сплетника лишают возможности сплетничать, его существование отравлено. В этом смысле, кстати, ничего не изменилось, так что наматывайте на ус. Попробуйте, например, вычислить свою Эриду…

И вот, аккурат в разгар разоблачения Эриды случается свадьба царя Пелея и морской нимфы Фетиды. И, конечно, как было принято тогда и принято до сих пор, всем богам и известным людям были разосланы приглашения. С Олимпа пригласили всех, кроме Эриды. И тогда она раздобыла где-то золотое яблоко и, прицелившись, бросила его на свадебный стол. К яблоку была прикреплена записка с одним лишь словом: “Прекраснейшей!”. И, разумеется, дамы тут же повскакали с мест, рассчитывая завладеть этим яблоком. Однако Зевс (а это, вы знаете, был самый главный бог) немедленно прекратил базар и назвал трех финалисток внезапно случившегося конкурса красоты: благоразумно – свою жену Геру, а также зачем-то Афродиту и Афину.
Дамочки попросили Зевса назвать победительницу. Но громовержец решил не связываться и отослал женщин на гору Ида, где молодой царевич по имени Парис пас овец. Он непонятно почему слыл неимоверным ценителем женской красоты.

Отчего царевич пас овец – это отдельная история. Папе Париса, царю Трои Приаму, как-то пригрезилось, что царевич станет причиной его гибели его державы и он отослал сына прочь. И вот, Парис пасет овец, ни о чем таком не думает, как вдруг откуда ни возьмись, появляются три богини одна другой краше и начинают спрашивать, кто из них, по его жутко авторитетному мнению, является самой прекрасной. Парис, не будь дурак, говорит:

– А чего мне за это будет?

Гера говорит:

– Я сделаю тебя владыкой Европы и Азии.

Афина молвит:

– Я сделаю тебя победителем Греции.

А Афродита пообещала:

– А я сделаю так, что тебе будет принадлежать самая прекрасная из женщин – не из богинь, разумеется, но достаточно благородных кровей.

“Наше всё” Александр Сергеевич перед написанием “Сказки о царе Салтане” стопроцентно читал “Илиаду” (“Кабы я была царица…”), и слава Богу. Но это – к слову. Главное, что Парис давно пас овец. Он не планировал завоевывать Грецию. Папаша Приам уже дышал на ладан, а старший брат Гектор вечно ввязывался во всякие потасовки и по всем приметам должен был вскоре сложить голову в какой-нибудь сечи. И ушлый Парис не без оснований предполагал, что троянским царем он станет скорее раньше, чем позже. А вот нормальную земную женщину, да еще самую-самую красивую, он очень хотел. Овцы, на что непрозрачно намекает Эраросфен, это, конечно, тоже неплохо, но Парису хотелось чего-то более утонченного. И он отдал золотое яблоко Афродите. Именно это решение и стало настоящей причиной Троянской войны!

Почему? Слушайте дальше. Афродита передала Парису адресок прекрасной Елены, которая тогда жила как раз в Спарте в относительно счастливом браке с Менелаем. Однажды под вечер к ним во дворец с богатыми подарками постучался Парис, который честно представился царевичем Трои и попросился переночевать. Молодая чета радушно приняла Париса, потому что не знала пословицы “Бойтесь троянцев, дары приносящих” и думали, что в этой пословице речь идет о данайцах. Короче, Парис вошел к ним в доверие и получил приглашение погостить при дворе подольше. Вскоре Менелаю понадобилось съездить в командировку на остров Крит. И в это время Парис похитил Елену. Гомер, не скрывая авторского отношения к такому отвратительному поступку, написал гекзаметром следующее: “Парис появился гостем в доме Атридов и закон преступивши, жену у хозяина выкрал”. Очевидно Гомер не рассчитывал, что древние греки поймут его с первого раза (или уже тогда дураков, каких мало, было много – как в наше время), поэтому тут же повторил свою мысль: “Гостем проникший к другу в жилище, коварно, руку ту Парис оскорбил, что так щедро кормила его, тайно похитив супругу…”

Короче, вернувшись, Менелай сильно вознегодовал. Он собрал всех греческих царей и пожаловался. Греческие цари прикинули, что эдак каждый возьмет, да и уведет их жен, и решили наказать Париса путём завоевания Трои. Конечно, если бы президентом США тогда был бы Трамп, то Троянской войны бы не случилось. Но до Трампа было еще далеко. Узнав о решении греков идти войной, царь Приам понял, что сон, о котором я рассказал вам выше и в связи с которым Парис был отослан к овцам, был пророческим. Он долго материл сына, а потом приказал готовиться к отражению агрессии.

Интересно, что два лучших греческих воина поначалу вовсе не хотели отправляться на войну с Троей. Как это ни странно, но ими оказались царь Итаки Одиссей, который словно чувствовал, что не скоро увидит свою любимую Пенелопу, и Ахиллес, сын Пелея, он же Брэд Питт. Одиссей, к примеру, решил прикинуться сумасшедшим. Когда посланник греческого воинства прибыл на Итаку, Одиссей пахал и засевал борозды… солью. При этом он пускал слюни и пел безумные песни. Но посланник тоже оказался неглупым человеком. Он вошел в дом Одиссея, взял новорожденного младенца и положил перед пашущим царем. Одиссей не смог перепахать сына и, будучи разоблаченным, плюнул, отдал дитятко Пенелопе и полез на антресоли за мечом и щитом.

Именно Одиссея послали на розыски Ахиллеса. Матушка последнего очень не хотела отпускать сыночка на войну и отправила его к родственникам. Ахиллеса нарядили в женские одежды, но мудрый Одиссей, который сам еще недавно “косил” от армии, прибыл туда с ювелирными украшениями и великолепным оружием. И то, и другое он выгрузил перед дамами. Все они бросились к украшением и только одна с интересом стала рассматривать оружие. Одиссей подошел к ней и тихонько сказал: “Ладно, Ахиллес. Пошли, греки ждут нас…” Таким образом сборная Греции оказалась в полном составе.

Эскадра из тысячи кораблей была готова к отплытию. Как известно, в Греции всё есть, включая приблизительно 90 отличных портов, и единственное место, где всегда дуют сильные ветры и случаются опасные приливы, а уж если начинает завывать северный фракийский ветер, то оттуда вообще невозможно выплыть. Трудно сказать, чем руководствовались многомудрые греки, выбрав для отплытия из всех именно эту жуткую гавань – Авлиду, но упомянутая мною тысяча кораблей собралась именно там. И, конечно, как назло, целый месяц дул фракийский ветер. Греки чуть с ума не сошли. Особенно переживал, конечно, Менелай, воображение которого терзали эротические картины измен Елены. И он попросил срочно собрать еще один совет царей. Также туда пригласили прорицателя по имени Калхант. Тот долго думал, а потом изрек:

– Нужно принести в жертву дочь Агамемнона. И ветер тут же стихнет…

Греки ахнули, но задумались. Калхант считался надежным прорицателем. С другой стороны Агамемнон был верховным главнокомандующим. Цари греческих полисов сидели и смущенно покашливали. Через час Агамемнон, посмотрев на пророка ненавидящим взглядом, сказал:

– Да будет так!

И призвал дочь свою, Ифегению – под предлогом свадьбы с Ахиллесом. Зачем Агамемнону понадобилось врать, – неизвестно. Гомер по этому поводу ничего не говорит. Остальные – тоже. А Эратосфену это казалось героическим поступком. Ладно, отнесем сие на счет диких нравов, царивших в то время. Счастливая Ифегения поднарядилась и примчалась в Авлиду в свадебной тунике. И ее папаша, рыдая, объяснил, что к алтарю она, конечно, пойдет, да только алтарь будет жертвенным. Ифегения совершенно офигела, стала плакать и умолять отца пощадить ее, но, как пишет в “Илиаде” Гомер: “И он все же решился отдать ради общей победы дитя… Ничто не растопило жестокие сердца суровых воинов в Авлиде…”

Козлы, конечно. Но… Справедливости ради отмечу, что едва Ифигения умерла, пресловутый северный фракийский ветер утих и жестокосердные греки побежали отчаливать. Агамемнон вытер слезы и, высморкавшись, полез на пентеконтор (то есть, пятидесятивесельник, по-нашему).

Ветер, снова возникший, но превратившийся в попутный, быстро пригнал флотилию к Трое. В ночь перед высадкой на совет царей снова приволокли Калханта. Он сказал:

– Все будет хорошо, но не сразу. Кстати, попрошу учесть: тот, кто первым ступит на берег, будет убит…

Демократически настроенные цари довели предсказание до сведения бойцов. Бойцы как-то очень верили Калханту и не торопились десантироваться. Складывалась реально глупая ситуация. Огромное войско колыхалось на волнах в нерешительности. Троянцы были удивлены. Они даже подошли поближе и, гостеприимно помахивая копьями и дротиками, приглашали греков к высадке. Наконец воин по имени Протесилай спрыгнул на берег и тут же был пронзен копьем Гектора.

Тут я должен сделать единственное отступление в повествовании. Тем более, что рассказ мой подходит к концу и потом это отступление уже будет делать нелепо. Ребята, греки воздали Протесилаю божеские почести. Даже сами боги отметили его: в виде исключения и в знак признания его геройской заслуги отчаянному воину разрешили вернуться с того света, чтобы он смог еще разок повидаться с горячо любимой женой Лаодамией. Когда увольнительная Протесилая закончилась, Лаодамия покончила жизнь самоубийством с помощью кинжала, чтобы отправиться в загробный мир вместе с мужем. А вы говорите: жены декабристов… В Сибирь… Вот вам настоящий пример!

После всего этого кровопролития начался жуткий бой. Он длился очень долго – пару месяцев и, нужно отметить, в фильме его кое-как показали. Греки очень страдали от жары, голода и моровой язвы. Троянцам тоже было не сладко. И вся эта катавасия продолжалась до тех пор, пока по задумке Одиссея не был построен ставший впоследствии “Троянским” конь со всеми выбежавшими из него последствиями.

И почти никто из не спасся. А чудом оставшихся в живых угнали в рабство. Причем, супругу Приама и вдову Гектора – тоже. А Елена просто извинилась перед Менелаем и тот её простил. Кто-то скажет – зря. А я вам так скажу – их дела, разбирайтесь лучше со своими…

Александр Этман.