Билли Кристал

700 ВОСКРЕСЕНИЙ

(Продолжение. Начало 29 июля здесь же).

Однажды, сидя за пасхальным столом, моя бабушка спросила Луиса Армстронга:

– Луис, а ты не пробовал хорошенько прокашляться?

Луис смеялся, запрокинув голову назад, ударяя кулаками по столу – он чуть не упал со стула от этого смеха…

Бабушка Сузи была очень веселой. Она была мамой моей мамы – женщина внушительных размеров, весом приблизительно в 120 килограммов. Она была мастером афоризма, у нее было чудесное чувство юмора. Рядом с ней хотелось острить и смеяться, и она мгновенно реагировала на любую, даже самую нелепую ситуацию.

Однажды я вошел в ее комнату и бабушка оказалась совершенно голой. Поймите меня правильно: я любил ее, но, мягко говоря, такое не пожелаешь увидеть даже врагам. И она справилась с ситуацией лучше, чем я.

– Держу пари, ты никогда не думал, что увидишь это, – засмеялась она и захлопнула передо мной двери.

Что было со мной, вас интересует? Отвечу: три года терапии…

…Ее муж, мой дедушка Джулиус, был другим. Он был одним из тех, кому всегда было жарко. Он был вспыльчив. Я думаю, дедушка был немного более эмоционален, чем другие, потому что у него были проблемы со слухом. Он постоянно покупал новые слуховые аппараты. Ну, раз в неделю – точно. Причиной, побуждавшей его делать это с таким постоянством, были мы с
братьями. Каждый раз, когда дедушка Джулиус вставлял себе в ухо новый слуховой аппарат, кто-нибудь из нас говорил ему:

– Ну, деду-а, как рабо-ет твой но… слу-вой а-рат? Наде… …мально? Он выгля… про… здо-во – крас… и элеган… в твоем ухе.

– Что? – спрашивал дедушка.

– Это япон-кий? Как этим япо-цам удае… …лать такие ма-кие слу-у аппа-ты? Это пото.. что они сами ма-кие?

– Что?

– Ну, пом-шь, у тебя был та… огром… аме-ский, ты еще …сил его в карма…

Дед доставал слуховой аппарат из уха и швырял его через всю комнату:

– Черт побери! Очередной кусок дерьма! Я разорюсь на этих дерьмовых слуховых аппаратах!

Мне нравилось, когда дедушка Джулиус приезжал к нам погостить. Дом был небольшим и стены там были практически бумажные.

Когда дедушка гостил у нас, мне не нужен был будильник. Я никогда не опаздывал в школу. Ровно в шесть утра он, как еврейский петух, будил всю округу. Он проходил в туалет и там долго кашлял, клекотал, хрипел и громко бормотал: “Мокрота не выходит, черт побери! Я никак не могу отхаркать свою мокроту!”

Как только ему удавалось отхаркаться, кашель смолкал, но зато начиналось пукание. В Америке есть такие шоколадные конфеты – Уитман Сэмплер, там в коробке-ассорти можно найти конфетки самых невообразимых форм и компания очень гордится этим разнообразием. Мой дедушка Джулиус пукал так, что “Уитман” со своим разнообразием ему в подметки не годился. Дедушка
извлекал из своей задницы такие звуки, что, услышав их, вы бы ни за что не подумали, что человек способен на такое!

Еще одна проблема заключалась в том, что дедушка не слышал своих трелей и вообще слабо контролировал процесс газовыделения. Когда ты – маленький ребенок, то ничего смешнее быть не может. Особенно, когда он разговаривал и пукал одновременно.

– Билли, ты знаешь, что я думаю… (пук)… Я думаю (пук), что мне стоит прогуляться (пук, кашель, пук)… Я хочу пойти (пук)… Э-э… Никак не удается отхаркаться (пук)… Я хочу пойти на бордвок. Я хочу (пук)… прогуляться вдоль океана (пук). Почему ты плетешься сзади на таком большом расстоянии от меня? Идем, я хочу вернуться около четырех (пук), потому что бабушка приготовила щи. Я не могу это пропустить. К-хэ! Наконец-то отхаркал (пук)…

При этом он разгонял воздух рукой и, естественно перекладывал ответственность на меня:

– Ну ты и пердишь, Билли! Что-то забралось в твою задницу и там умерло. Ты вообще-то хорошо себя чувствуешь? Я думаю, сегодня тебе не стоит кушать бабушкины щи…

Я любил с ним завтракать, потому что эти завтраки напоминали походы на выставку анахронизмов и диковинных изобретений. Перед ним на столе всегда было много тарелок – ему нравилось смешивать продукты, разные по вкусу. Он обожал селедку, съедал тарелку селедки за завтраком и всегда покупал ее в невообразимых количествах – я долгое время подозревал, что дома у него живет небольшой тюлень. Поглощая селедку, дедушка контролировал взором большую суповую тарелку, полную яиц всмятку и закусывал поджаренным хлебом. Ну а потом начинался ритуал чаепития. Это нужно было видеть.

Для начала он брал кубик сахара и вставлял его между зубами. Потом он брал зубы и вставлял их себе в рот. Затем он брал стакан чая и пропускал чай через сахарный кубик. Когда чай заканчивался, он, шаркая, шел к окну – шарк, шарк, шарк… доставал из зубов сахар и клал его на подоконник, чтобы просох. Ему было восемьдесят девять, когда он умер. За всю жизнь,
мне кажется, он использовал до конца только два сахарных кубика…

Но завтраки с ним были чудесными еще и потому, что мы вели замечательные разговоры. Я, девятилетний, приходил на кухню раньше него и терпеливо ждал. Дед появлялся в своей обычной форме – майке и боксерских трусах, из которых – всегда с правой стороны – вываливалась его мошонка. Когда я был поменьше, это обстоятельство пугало меня и я кричал:

– К дедушке в трусы забрался осьминог!

Потом я привык к виду вываливающихся яиц дедушки Джулиуса. В те дни, когда гравитация ощущалась сильнее, он (особенно сзади) напоминал удаляющегося по своим делам королевского дога.

– Билли, Билли (пук, пук, пук)…

Я не сдерживался и начинал хихикать.

– Что смешного? Что тебя так рассмешило? Ты просыпаешься со смехом (пук, пук, пук).

Я уже не хихикал, а гоготал, хватаясь за живот.

– Мне бы так просыпаться… Билли, послушай, тебе уже девять лет. Что ты собираешься делать со своей жизнью? Ты уже должен задумываться над этим (пук). Когда я был в твоем возрасте… Да, мне тоже было девять лет… И я не жил тогда в Америке. Я жил в Австрии в деревне (кашель и пук) и мои родители желали мне лучшей доли, так что они посадили меня одного на корабль и отправили в Америку. Корабль назывался “Роттердам”.

И я приплыл в Америку. Они высадили меня на острове Эллис 3 августа 1903 года. Четвертого августа у меня уже была работа. В девять лет! Я нашел тележку и стал толкать ее по улице.

Я толкал ее целый месяц, а потом подумал: “Болван! Положи же в тележку хоть что-нибудь! Ты же толкаешь пустую тележку!”

С этой минуты мой бизнес пошел вверх. У меня не было четкого плана и я на всякий случай купил за три цента какую-то тряпку. Я разорвал эту тряпку пополам и положил в тележку. Вскоре я продал обе половины тряпки за десять центов каждую. Я нажил семнадцать центов на ровном месте, парень! Все, теперь у меня был план. Я буду покупать тряпки, рвать их и
продавать. И буду копить деньги. Вот таким был мой план, Билли.

Вскоре я купил свой первый магазин, маленький магазинчик готового платья на Фултон стрит в Бруклине. Это был самый чудесный день в моей жизни, я был очень горд собой. Потом мне захотелось купить магазин, располагавшийся по соседству с моим, чтобы расшириться. Я стал работатьеще упорнее. Каждый день, сорок восемь часов в сутки! Я копил. Я ел
деревянные опилки. Я пил песок. И я таки купил этот магазин, который был по соседству с моим, развалил стену, расширился.

Потом я купил еще один магазин, потом – еще один и скоро скупил весь квартал. И я скопил. Я сел на корабль, снова пересек Атлантический океан, встретился со своей семьей и перевез всех сюда, в Америку. Вскоре после этого мне исполнилось десять…

Я верил каждому его слову и гордился им. Вот парень, который сделал себя сам. Не надо искать героев в газетах. Герои рядом, они – члены твоей семьи. Таких историй – масса, они есть и в вашей семье: достаточно лишь спросить у правильного человека: “И что было дальше?…”

Перевел Александр Этман.

(Продолжение в понедельник, начало 29 июля здесь же, “пролистайте” назад).