Билли Кристал

700 ВОСКРЕСЕНИЙ

(Продолжение. Начало 27 июля здесь же).

…И вот, 16 января 1938 года, по окончании легендарного концерта “Синг, синг, синг” в Карнеги-холле уже знаменитого к тому времени Бенни Гудмена (джаз впервые “пробился” в Карнеги-холл, кларнет Бенни свел с ума всех, как и безумное соло на ударных Джина Крупы, свинг царил в этот вечер в мире), мой дядяшка Милт встретился с его музыкантами и в кампании
своих уже добрых приятелей гитариста Эдди Кондона и лучшего кларнетиста в городе (Бенни Гудмен город уже успел покинуть) Пи-Ви Рассела. Они поехали в небольшую студию и Милт воплотил свою идею в жизнь. Они записали две пластинки: “Джада” и “Любовь ожидает тебя за углом”. Также было рождено лого “Коммодор” – первой независимой звукозаписывающей джазовой компании в мире!

Пластинки разлетались как горячие пирожки. Неутомимый Милт пошел еще дальше. Он решил продавать пластинки по
почте и организовал “Объединенный клуб классных дисков Америки” и начинает рассылать свою продукцию по всей стране. Это мой дядя Милт придумал рассылать заказы почтой в звукозаписывающей индустрии. Ему было тогда всего двадцать семь лет…

Слухи о молодом продюсере, который любит джаз и является порядочным и честным человеком, мгновенно распространились среди джазовых музыкантов Америки. Вскоре от желающих записаться на студии Милта не было отбоя. Милт был продюсером от Бога. Он был харизматичным, веселым, доброжелательным, обладал громовым голосом и не менее громовым смехом. Кроме того, он от природы хорошо разбирался в людях. Он понимал музыкантов. Он потратил много времени на то, чтобы узнать их получше и со временем понял, что ему не нужно ничего менять при работе с ними: достаточно окружить музыкантов атмосферой комфорта и расслабить их настолько, чтобы в студии они не нервничали, а вели себя на сцене как в прокуренном клубе – их родной стихии. Он поставил в студии много микрофонов, чтобы музыканты могли играть вместе, а не по отдельности
(что было общепринято), брал на запись несколько бутылок виски и блок сигарет. Он создавал условия для того, чтобы они исполняли свою музыку так, как они сочинили ее, и они уходили в свою музыку, и выдавали шедевры!

Иногда на одной и той же пластинке Милт оставлял три версии одной и той же композиции. Он поступал так, потому что в одной версии ему и музыкантам нравилось чье-то соло, в другой – импонировал ритм, а в третьей просто было что-то необъяснимое, что нравилось всем. Он оставлял все три версии и музыканты были страшно благодарны ему за это. Милт
говорил: “Кто я такой, чтобы указывать им, как играть? Это джаз! Единственная по-настоящему американская форма искусства…”

Короче, дядя Милт с головой ушел в продюсирование. А магазином “Коммодор мьюзик шоп” занимался мой отец и он быстро стал разбираться в джазе и джазовых пластинках. И этот маленький магазин – там было менее трех метров в ширину – стал центром джаза не только в Нью-Йорке, но и во всем мире, потому что рассылка почтой сделала бизнес третьим в Америке после
Монтгомери Уард и Сирса (да, вовсе не “Амазон” – первооткрыватель доставки заказов на дом, а две чикагские компании и семья Билли Кристала – Прим. переводчика).

Милт передал отцу магазин и торговый знак “Коммодор”, а сам перешел на работу в “Декка рекордз”, где стал вице-президентом. На протяжение более тридцати лет его продюссерская карьера была поистине выдающейся. В период с 1941-го по 1973-й годы он изменил отношение людей к музыке, и не только к джазу. В ритм-энд-блюзе он открыл великого Льюиса Джордана. Помните мюзикл “Пять парней с именем Мое”? Это была революция в музыке: песня “Чу Чу Ча Буги” положила начало рок-н-роллу. Милт вывел в люди такие великие фолк-группы как “Виверс” и “Берл Айвз”.

В поп-музыке Милту обязаны своим расцветом оркестр Томми Дорси, “Миллс Бразерз”, “Инк Спатс”, “Сестры Эндрюс”, Бинг Кросби, Хоги Кармайкл, Джуди Гарланд, Джерри Льюис. Милт записал и продюсировал дуэты Луиса Армстронга и Эллы Фитцджеральд, а также Лионеля Хэмптона и многих других. Он писал песни и стихи к ним. Милт сочинил песню “Данке Шен” для
Уэйна Ньютона и сказал ему: “Давай, Уэйн, рви их на части. Только ты возьмешь эти верхние ноты”. Другие песни, которые вы, возможно, слышали – “Три монетки в фонтане”, “Воларе”, “Красные розы для леди в голубом”. За карьеру в “Декка” он продюсировал тридцать дисков, каждый из которых разошелся тиражом более миллиона копий. Мой дядя был избран в Зал славы
Грэмми, Зал славы рок-н-ролла. В последний он попал благодаря, я думаю тому, что продюссировал песенку – простую, ничего особенного, как многие считали. Она называлась “Рок вокруг часов”, ее исполнили Билл Хейли и “Кометс” и она стала гимном рок-н-ролла. По иронии судьбы, “Рок вокруг часов” вознес на гребень успеха рок-н-ролл, а не ту музыку, которую Милт
так любил – диксилендовый джаз…

Мне ужасно нравилось посещать “Коммодар Мьюзик шоп”, потому что им теперь владел мой отец. Я хорошо помню свой первый визит туда. Это был мой пятый день рождения, и мы впервые поехали в город вдвоем, он и я. Мы ехали из Лонг-Бича. И это был первый раз, когда я увидел величественную панораму Манхэттена издали. Отец решил поехать по Мидтаун туннелю и, помню,
объяснял мне, что мы едем под водой. Действительно, этот туннель был построен под Ист-ривер, соединяя Манхэттен и Лонг Айленд. Мне было не по себе. Я пугался, когда капли, скопившиеся на потолке туннеля из-за конденсации, падали на лобовое стекло и был уверен, что туннель протекает и скоро мы окажемся в воде – как египтяне в Красном море (перед этим я посмотрел фильм “Десять заповедей”).

Манхэттен меня поразил. Небоскребы, подпиравшие небо – никогда не забуду первого своего впечатления. Мы припарковали машину и пошли в магазин. По дороге отец показал мне здание концерна “Крайслер” – серебряная махина играла бликами утреннего солнца.

Мы зашли в кафе и вот тогда я понял, что мой отец ведет… двойную жизнь.

Мы уселись за столик и к нам из-за прилавка почти сразу же подошел человек:

– Привет, Джек! Как дела?

– Все отлично, Сэм. Как у тебя?

– Кто это? – подумал я. – Откуда этот человек знает моего отца?

А человек смотрел на меня и улыбался.

– Ты, наверное, и есть знаменитый Билли, так? – спросил он. – Я слышал, ты веселый и смешной парень, так?

– Кто этот человек? – думал я.

– Окей, Джек, что ты собираешься заказать? Как обычно?

– Да, – ответил отец.

Я не мог поверить своим ушам: отец заказывает какое-то “как обычно” (я не знал, что означает “как обычно”, но это звучало важно и я решил заказать то же самое).

– Чего ты хочешь, Билли? – спросил человек.

– Как обычно, – ответил я.

Никто даже не усмехнулся. Ни отец, ни человек из-за стойки. Мне и отцу принесли по булочке, чашке кофе и сигарете. Мне было пять.

…Вы могли войти в папин магазин и столкнуться лицом к лицу с Луисом Армстронгом. Или Каунтом Бейзи, или Дюком Эллингтоном. Розмари Клуни торчала в магазине все время. Я и мои братья росли среди таких людей. И джаз лился отовсюду, изо всех динамиков и все так же выплескивался на 42-ю улицу, как когда-то это придумал мой дядюшка Милт. Да, и я забыл
сказать, что дедушка все это время находился в бизнесе. Ему вкружил голову успех и иногда он бывал не очень вежлив с посетителями:

– Эй! С собаками в магазин нельзя! Что? Мне наплевать, что вы слепой! Читайте объявление на дверях: “С собаками – нельзя!”.

Перевел Александр Этман.

(Продолжение завтра. Начало 27 июля, здесь же).