Старые блокноты подсказали, что на этой неделе – 35-я годовщина знаменитой “шпротной войны” между Эстонией и Латвией. Широко известна так называемая “футбольная война” между Сальвадором и Гондурасом (с 14 по 20 июля 1969 года), когда Гондурас проиграл Сальвадору в третьем решающем отборочном матче чемпионата мира на нейтральном поле в Мексике, но Сальвадор, давно обиженный на Гондурас из-за изгнания десятков тысяч мигрантов, разорвал с ним дипломатические отношения и вечером вторгся к соседям. Общие потери составили несколько тысяч человек. И окончательно мир был подписан только в 1980 году в Перу. Но в истории человечества, помимо “футбольной” была и “шпротная” война – без жертв, но очень смешная.

В начале 90-х, если вы помните, прибалтийские государства, которые обрели независимость, решительно заявили, что они больше никакие не прибалтийские, что приставка “при” оскорбительна и пусть так продолжает называться чопорная гостиница в Питере, а они – просто балтийские, ибо их омывает Балтийское море. Мол, Швецию никто так не называют. И, помимо всего прочего, обвинили СССР в уходе от их берегов рыбных богатств. Причём небезосновательно, потому что в советское время на берегах Балтики понастроили целлюлозно-бумажных комбинатов, которые сбрасывали отходы в воду и огорчённая умная рыба ушла жить и ловиться к шведским, датским, польским, финским и немецким берегам. А глупая осталась и теперь уже просто балтийские рыбаки её ловили.

Эта глупая рыба называется шпротами. Враги и учёные называют ее “канцерогеном в банке”. Но она отлично идет под водочку, а если, прокоптив, её заливать не машинным, а оливковым маслом, то у вас и особой изжоги не будет. Я рижские шпроты видел даже в Японии на рынках и в магазинах, и японские продавцы заявляли, что спрос есть.

Короче, для всех трех балтийских стран – Эстонии, Латвии и Литвы – шпроты являются не только важным экспортным продуктом, но и своеобразным культурным пластом. Мне кажется, что латышские дайны написаны под влиянием поедания шпрот в большом количестве. Дайн не помню (за исключением одной, блондинки – в юности), а, раз уж вспомнил Японию, приведу хокку (в моем вольном переводе):

Ветер дует, ломаются сосны, догорает костёр.
Скоро зима. Но шпрота клюёт хорошо.
Почему бы не выпить?

И вот, в начале 90-х латвийские рыбаки, выйдя как-то в море, увидели, что эстонские рыбаки ловят исконно латышские шпроты в исконно латвийских водах.

– Эй, вы, эстонские рыбаки! – закричали латышские рыбаки. – Что вы делаете в наших территориальных водах?

На этот вопрос они не получили ответа и не потому, что эстонцы не знали, что ответить, а потому что они привыкли обдумывать свои ответы.

Обдумав, они закричали латышам: “Идите на куй”. Латыши, литовцы и эстонц вынуждены ругаться между собой по-русски, потому что они издревле не знают языков друг друга.

Тогда латышские рыбаки вызвали пограничный катер. У Латвии в то время был чудесный быстроходный пограничный катер (сейчас их много) и он пришел в район конфликта через неделю, немедленно выйдя из Риги, а до Салацигривы, где разыгрывалась драма, там миль 40 – когда на самом деле совсем не медлительные, а очень шустрые эстонские рыбаки уже продавали латышские шпроты под видом эстонских финнам.

Была заявлена нота протеста и предупреждено, что возможна эскалация военного конфликта, если эстонцы и в дальнейшем вздумают покуситься на латышскую шпроту. Но эстонцы, у которых отлично была поставлена разведка, прекрасно знали, что два забытых советской армией танка времен Великой Отечественной, состоявших тогда на вооружении латвийской армии, разобраны и в лучшем случае могут быть готовы к войне только через год. Поэтому они продолжали вызывающе ловить в латвийских водах, и не только шпроты но и по ошибке заплывшую в залив сельдь, что являлось вопиющим нарушением Женевской конвенции.

Пока латыши размышляли над тем, как ответить, петушок на Домском соборе прокукарекал страшную весть: с юга в латвийские морские просторы вторглись литовцы. Латыши оказались в рыболовецком котле и не знали, что делать, потому что воевать они собирались только с Россией, а тут вдруг соседи…

И тут один еврей, который тогда сидел (а может, и сейчас сидит) в латышском Сейме, или Сайме, придумал совершенно потрясающую контратаку.

– Если они, – сказал еврей, – ловят нашу латвийскую селёдку и наши латвийские же шпроты в наших водах, то давайте мы тоже будем ловить, только в их водах. Когда мой сосед, – пояснил еврей, – стал подбивать клинья к моей жене, я вместо того, чтобы устраивать скандал, стал подбивать клинья к его жене, и так удачно, что его жена вообще сказала, что ей мучительно больно за бесцельно прожитые годы и она хочет перейти ко мне. И тогда сосед отстал от моей жены и вообще съехал. Вместе, к сожалению, со своей женой. Потому что мне она успела очень понравиться.

И тогда еврею-депутату задали один-единственный вопрос: какова вероятность того, что если, мол, мы, начнем активно ловить в их водах, что эстонцы и литовцы куда-нибудь съедут?

Но, посмеявшись, все-таки приняли предложение. И через четыре месяца три президента собрались в Риге и по-русски договорились не нарушать Женевскую конвенцию, хотя в нее не входили. Это сейчас балтийские президенты отлично знают английский, а тогда – нет. Так что приходилось общаться на языке оккупантов.

Прошло ровно 35 лет. Я обожаю свою родную Латвию. Правда, она великолепна. Я очень скучаю, хотя летаю домой каждый год. К тому же ситуация в стране моего нынешнего гражданства намекает на то, что если ты не хочешь жить среди дураков, то нужно возвращаться к родным пенатам. Не все, кто живет в Латвии, так думают, утверждая, что и в Латвии полным-полно дураков, и скорее всего это так и есть, но мне всё равно. Дело в том, что мне не нужна компания – я мечтаю жить в маленьком домике недалеко от моря и писать книжки. А когда надоест писать – гулять по пляжу, вдыхать запах соснового леса и водорослей. В любую погоду. Один или с женой. И вспоминать безмятежные времена – как наяву (с запахами и аудиорядом, я это умею). Кроме того, у меня там чудесные друзья. И я люблю шпроты – без фанатизма, потому что канцерогены никто не отменял.

Я за эти годы не раз посещал и Литву с Эстонией. Мне кажется (мнение, конечно, субъективно), что лучше всех из трех стран, составлявших советскую Прибалтику, сейчас живет Эстония. Потом Литва. На третьей ступеньке пьедестала почёта моя любимая родина. Много веков её угнетали. Сейчас она гнётся от своего собственного независимого ни от кого гнёта. Тяжёлая и громоздкая советская тяжёлая промышленность, легкой же никогда особо и не было. Аграрии прикинули, что дешевле покупать литовские молоко и масло. Рижские и юрмальские супермаркеты завалены продукцией Литвы, Эстонии, скандинавских стран, Германии. На полках лежат эстонские и литовские шпроты. Уже никого не волнует, где они выловлены.

Рижские же шпроты прямо из воды, минуя цеха, сами вплывают в золотистые банки и отправляются в США, дозревая в пути. Однажды я привёз в Ригу моего друга – греко-американца Дино, и он заключил контракты, благодаря которым русскоязычный американский народ их ест долгие годы, нахваливает и голосует за Трампа. Литовских и эстонских шпрот в США нет. И я горжусь своим скромным вкладом в неоспоримый факт – “войну” за американский рынок выиграли мы.

Александр Этман.