Нет, не перепились ещё на Американщине добры молодцы! Три дня старался, да не сладил я с богатырём одним. Недаром слава о нём впереди его шла: и статен он, и умён, и грамоте обучен, и в бою смел, и на пиру весел. Он и песню сложит, и на гуслях сыграет, и умное слово скажет. Да и нрав у него спокойный, ласковый, никогда сквернословить не станет, никого зря не обидит. Хотя сдаётся мне, кабы его жена вчера не увела, не сыграл бы он боле на гуслях. Причём, три дня мы выпивали “на воздусях” – ввиду необычного похолодания во Флориде, столь нужного северному иудею. Да и баньку справили ладную. А когда на третий день я с воплями выбежал из баньки, чтобы в купель студёную окунуться, какая-то полнокровная блондинка крикнула: “Te venalaiset olette juoppoja kuin me. Ja rakastan kylpy”. Оказалось, к соседу Кейлве приехали и застряли из-за буранов на Большой Американской Земле родственники из Турку и чухонская красавица просто констатировала факт, толмач Кейлве перевел: “Вы такие же пьяницы, как и мы. И баню любите”.

Так что, собственно, ничего нового я не узнал. Некоторые женщины склонны обобщать. В том числе и финские. Но зато вспомнил историю. Когда мой дальний (по горячо любимому отчиму) родственник Саша М., оказавшийся впоследствии и коллегой по редакции, был женат первым браком, его молодая, красивая и нежная супруга пригласила меня, в ту пору 21-летнего здорового, наглого и холостого мерзавца, сопутствовать ей в автобусе “Интуриста” из Риги в Таллин. Сашина жена сказала, что она, конечно бы предпочла, чтобы с ней поехал её Саша, но поскольку её Саша не может или не хочет (я уже не помню), то она просит поехать меня.

А я, может вы и верите, почти всегда был и остаюсь самых честных правил и сразу сказал, что об этом не может быть и речи, поскольку Саша является не только родственником, но и коллегой, и вообще в детстве (моём) возил меня на саночках. И что я юнцом был гостем на их свадьбе, и хотя она очень даже привлекательна и в любом другом случае я бы даже не колебался, но в данном её предложение идет вразрез с моими представлениями о порядочности.

Тогда жена Саши сказала, что я кретин и что она просит меня помочь, потому что она – гид “Интуриста” (или, может быть, “Спутника”) и едет в Таллин встречать финнов, которые приплывают в столицу Эстонии на пароме, и она должна их встретить и отвезти на автобусе в Ригу. И что не было случая, чтобы пьяные финны не приставали бы к ней, а на шофера надежды мало. А так, мол, я буду при ней и финны испугаются, что могут получить в репу и не станут приставать.

– Ну тогда ладно, – сказал я, немного расстроившись.

– Завтра в 8 приходи к гостинице “Латвия”, – сказала жена Саши.

Короче, мы приехали в Таллин, я быстро уладил дела в “Молодёжи Эстонии”, и паром действительно пришёл. Я забыл упомянуть, что это был январь. Январь 1981 года. Сырой, ветреный и снежный, как в Чикаго.

Мнительный Рижский залив надел ледовое пальто, а бесшабашный Финский – нет. И финны благополучно добрались и все до единого были зверски пьяны. Их было 36 человек. 35 мужчин и одна женщина. Её и пятерых её соотечественников внесли в автобус на руках, остальные забрались в салон сами. Мы выехали из Таллина в Ригу часов в 6, уже в темноте. “Икарус” разрывало от выхлопа и храпа.

– Аня, – сказал я. – Зачем я здесь? Это же “Утро стрелецкой казни”. Они совершенно не опасны как сексуальные разбойники.

– Саша, – сказала Аня. – Не торопись. Скоро начнётся.

За нами выстроилась кавалькада из пяти-шести “Жигулей”.

– Это фарцовщики, – объяснила Анна. – Они знают, что в Пярну у нас остановка на ужин. В таллинском порту полно милиции, и им не выгодно подкупать их. Они подкупают немногочисленную пярнусскую, которая делает вид, что занята другими делами и вообще не приезжает к ресторану. Короче, увидишь…

В Пярну финны проснулись и вышли к фарцовщикам. Они знали друг друга по именам. Через десять минут Анна зычно дала сигнал к ужину. Фарцовщики забросили финский товар в багажники. Финны, похмельно гогоча, рассовали деньгам по карманам и потянулись за Анной в дюны к ресторану. Советским денежным знакам предстояло быть пропитыми в Риге.

– Проверь, чтобы все! – крикнула мне Анна.

Водитель засмеялся.

– Что смешного? – спросил я.

– Посмотри, – ответил он.

Я вошел в салон. На переднем сиденье сидел… голый финн. То есть – в майке, трусах и ботинках. Он продал всё, что привёз плюс джинсы, свитер и куртку.

– Гордый, – сказал водитель. – От одеяла отказался.

Я снял с себя куртку и протянул ему. Финн недоверчиво посмотрел на меня. Потом протянул мне пустой рюкзак с эмблемой клуба “Эдмонтон Ойлерз”.

– Но эксчейндж, – сказал я. – В ресторан и обратно! Отдашь! Понял?

Финн кивнул.

– А рюкзак – мой! Понял?

Финн снова кивнул.

В ресторане нас встретили аплодисментами. Напротив каждого финна стоял графин с 300 граммами. Ни один из них не сделал даже поползновения пристать к Анне.

– Они взяли с собой девушку, – объяснила она.

Финка в Пярну ожила и подавала надежды. В автобусе от имени расчувствовавшихся от моего нехарактерного для северных широт поступка финнов она преподнесла мне свитер, блок “Мальборо” и бензиновую зажигалку. На голого финна надели чьи-то брюки, после чего он произвёл несколько попыток меня обнять и поцеловать. Соотечественники подбадривали его смешной мяучьей песней.

– Аня, – кричал я. – Они пристают не к тебе, а ко мне! Мы так не договаривались!

Анна и водитель смеялись до слез.

С финским алкогольным туризмом были хорошо знакомы жители Таллина, Риги и Санкт-Петербурга. Они приезжали, закупались и, как правило, сидели в гостиничных номерах, пили и блудили, если получалось. Среди жителей этих городов укоренилось устойчивое объяснение этому – “сухой закон”. На самом деле, как объяснили мне тогда посланцы страны Суоми, “сухой закон” действовал с 1919-го по 1932-й годы и был отменен депутатами парламента после всенародного референдума (на снимке – ставший знаменитостью финский кузнец Пирттимяки, простоявший после отмены закона у дверей магазина Alko всю ночь на 5 апреля 1932 года и утром получивший за это бутылку водки в подарок). С тех пор существовали небольшие ограничения и большие акцизы, поэтому уезжать к соседям в страну, где не выбирают не только родителей, но и руководителей, и пить там – гораздо дешевле. Да и от семьи иногда оторваться полезно.

И от рутины. Поэтому напоминаю, что до 9 января посты будут появляться, а вот с 9-го по 20-е я займусь литературными делами в дальнем зарубежье. Не отписывайтесь, я не исчезаю, просто беру небольшую необходимую паузу.

И ещё раз всех с праздниками! Я не знаю, чего там загадал на Новый год Николас Мадуро, если поездку в Нью-Йорк, то сбылось. Надеюсь, что и вы уже почувствовали перемену к лучшему. Если нет – не унывайте, прислушайтесь. Не к тем, кто говорит, что не сойдётся, не сладится. Люди, у которых не получилось – так у них уже и не получится, но они вам будут говорить, что и у вас не выйдет. Верьте в то, что все будет хорошо, и будет так. А уж если вы особо внушаемы, то слушайте исключительно оптимистов или потерпите немного. Просто потому, что жизнь коротка.

Александр Этман.