Билли Кристал

700 ВОСКРЕСЕНИЙ

(Продолжение. Начало 29 июля здесь же).

И еще: когда я рос, была еще одна группа людей, которая постоянно была рядом с нами. Искусственно расширенная семья. Они не говорили на идиш. Они общались с помощью языка, ими самими выдуманного. Они курили какие-то странные сигареты без надписей. Они были джазовыми музыкантами – в основном, афроамериканцами и некоторые из них были лучшими в мире джаза.

Это был особый союз евреев и джаза – навсегда! В нашем доме всегда пахло копченой грудинкой и бурбоном. Как это произошло? В этом вина и заслуга одного-единственного человека, который, сам того не желая, навсегда изменил мою жизнь. Я говорю о своем дяде Милте Геблере.

…Долгие годы мой дедушка владел маленьким музыкальным магазинчиком на 42-й улице, между Лексингтоном и Третьей Авеню. Он назвал его “Коммодор мьюзик шоп”. Там он продавал радиоприемники, электронику, всякую мелочь.

Летом он снимал небольшую дачу на океане – а точнее, практически на пляже Силвер Бич в Уайтстоуне. Этот пляж заканчивался косой и почти на краю размещался особняк какого-то очень богатого человека. В его саду помещался танцевальный павильон, выходящий на океан и он нанимал диксиленды, чтобы его друзья могли поразвлечься, потанцевать и выпить запрещенные в ту пору коктейли.

В летние месяцы мой в ту пору еще совсем молодой дядя Милт и его сестра Эллен, которой позднее предстояло стать моей мамой, плыли вечерами к косе и прятались под мостками, наблюдая за тем, как богатые люди веселятся. Этими лунными ночами моя мама влюбилась в танцы, а мой дядя Милт – в музыку и особенно – в джаз.

Милт учился в школе в Манхэттене и после школы подрабатывал в отцовском магазине. В один прекрасный день он взял динамик, вытащил его на улицу, присоединил к радоприемнику и настроил на станцию, транслировавшую джазовые композиции в исполнении Бикса Байдербека (1903-1931, американский трубач, джазовый пианист и композитор немецкого происхождения – Прим. переводчика).

Сумасшедшая музыка красавца Бикса полилась на заполненную людьми 42-ю улицу. И люди, шедшие по своим делам, заслышав ее, меняли направление и заходили в “Коммодор мьюзик шоп”. Все они хотели купить пластинку с этой музыкой. Но пластинок
у Милта не было. Зато появилась идея и с ней он влетел в подсобку к своему отцу.

– Привет, пап!

– Никогда не врывайся так, Милт. Мне показалось, что это казачий погром. Я мог убить тебя…

– Пап, послушай. Мы должны начать продавать джазовые пластинки. Все заходят и просят эти пластинки. Пап, мы должны начать продавать их…

– Милт, – сказал мой дедушка, – объясни, с чего вдруг я должен начать заниматься этой ерундой?

– Мы можем немного заработать, пап, – без особой надежды сказал Милт.

– Ну, раз так, я согласен, – был ответ.

Они купили лицензию на перепродажу пластинок, договорились с несколькими звукозаписывающими студиями в Нью-Йорке, покупали у них диски и перепродавали их с простыми белыми наклейками на них, на которых красовалось только одно слово: “Коммодор”. И вот эти пластинки продавались очень хорошо.

Юный Милт решил хорошенько разобраться в джазе и посетить все клубы Нью-Йорка. Задачу он перед собой поставил нелегкую, потому что в это время в Нью-Йорке наблюдался настоящий расцвет джазовой музыки, клубов было несчетное количество. В одном только Манхэттене их было с десяток.

Милт пошел (вернее, поехал) дальше и добрался до Гарлема, где со временем познакомился с величайшими музыкантами, приезжавшими туда из Нового Орлеана, Канзаса и Чикаго, которые играли одну и ту же музыку, но каждый в своем стиле. И у Милта созрела еще одна идея. Он снова помчался к отцу.

– Привет, пап!

– Ты опять врываешься ко мне, Милт, будто кто-то умер или тебя выбрали вождем чероки… В чем дело?

– Пап, послушай! Я хочу начать производить свои пластинки. На нас зарабатывают все, а я хочу записывать и изготавливать их сам. Пап, я смогу…

– Милт, – снова сказал мой дедушка, – объясни-ка мне еще один раз, какого хрена я должен заниматься этой ерундой? Я ненавижу джаз.

– Мы можем немного заработать, – сказал Милт.

– В таком случае, я согласен, – снова сказал мой дед.

Перевел Александр Этман.

(Продолжение завтра. Начало 29 июля, здесь же, мотайте назад, если интересно).