Предлагаю вашему вниманию первоапрельскую пародию на иммигрантские радио начала двухтысячных. Заимствуя всё “лучшее” у американских телешоу для толковых домохозяек, они часто превосходили их по части фантазии и глубины замысла. Впрочем, “кое-где у нас порой” вот такое практикуется до сих пор…
* * *
Ведущий. Добрый вечер, уважаемые радиослушатели! И вновь на наших волнах – полюбившаяся вам передача “Щип души”. В прошлый раз мы с вами стали свидетелями развернувшейся драмы в студии, когда живущий у нас скунс узнал в госте студии человека, насмерть сбившего его жену в позапрошлом году на улице Данди между Норсбруком и Вилингом. Скунс узнал его по родинке на правой щеке. Животное рассказало нам, как это произошло, как той ясной и звездной ночью автомобилист, превышая скорость, наповал сразил его спутницу жизни, мать его детей и единомышленника, как он рыдал в кустах, глядя на останки любимой, на которые только за первые пятнадцать минут четырежды наехали другие автомобили, растерзав колесами то, что еще недавно составляло для скунса смысл всей жизни. Это была душещипательная передача “Щип души”, и у нас было много звонков с требованием примерно наказать гостя студии. Гость извинялся перед скунсом, ушел весь в слезах и к утру повесился. Да, что и говорить – бывает и так… Сегодня в нашей студии снова гости – Анастасия, Татьяна, Ирина, Георгий и Соломон. Соломон, я смотрю, вы что-то нервничаете?
Соломон. Я не могу смотреть на этих людей, они мне противны. Можно я уйду?
Ведущий. Ну, вообще-то мы никого не держим… Уходите, если хотите.
Соломон. Нет, я останусь. Хочется посмотреть, как эти сволочи будут изворачиваться.
(Слышны крики: “Сам сволочь!”, “Жид пархатый”, “Жора, дай этому жиду в репу…”)
Ведущий. Так! Внимание! Я попрошу! Я попрошу не выражаться. Слово “сволочь” в эфире запрещено. Понятно? Хорошо. Кто начнет? Давайте вы, Татьяна.
Татьяна. Я люблю Георгия. Георгий – он такой… Он нежный. Он грамотный. Вы понимаете?
Ведущий. Вы меня, конечно, извините, но, по-моему, Георгий вам даже не в отцы, а в деды годится.
Соломон. В деды? Вы смеетесь… В прадеды!
(Слышны крики: “Жора, дай же этому жиду в репу!”, “Таня, держи меня…”, “Вот сволочь…”)
Ведущий. Последний раз предупреждаю: тот, кто еще раз произнесет слово “сволочь” в эфире, покинет эфир. Скунс, и тот выражался цензурнее. Продолжайте, Татьяна.
Татьяна. Да, у нас довольно значительная разница в возрасте – сорок девять лет. Но мы любим друг друга. А эти люди мешают нам…
Ведущий. Татьяна, вы показываете на этих людей рукой, но у нас радио, а не телевидение. Назовите их по именам – тех, кто вам мешает.
Татьяна. Анастасия и Ирина.
Ведущий. Так, давайте разберемся. Анастасия – это кто?
Татьяна. Моя мама. А Ирина – бабушка.
Ведущий. А Соломон кто?
Татьяна. Я не знаю. Он к нам привязался уже здесь, в студии. Я его вижу в первый раз.
Соломон. Боже мой, Боже мой…
Ирина. Соломон имеет полное право здесь находиться, когда решается судьба его дочери. Это я его пригласила.
Татьяна. Какой дочери? Какой дочери? Что ты несёшь?
Ирина. Танечка, это твой отец!
Татьяна. Вот этот? Вот этот старый еврей?
Георгий. Как еврей? Подождите: как еврей?
(Слышится звук открывающейся брючной молнии)
Соломон. Вот так, еврей. Смотри, гой! Завидуй!
Георгий. Подождите, мы так не договаривались…
Татьяна. Жора, они все врут. Посмотри на меня. Вот те крест!
Георгий. Ну, крест-то, поди, каждый нацепить может…
Татьяна. Жора, ты мне не веришь? Я точно знаю – мой отец космонавт, он погиб вместе с Белкой и Стрелкой. Правда, мама? Мама, почему ты молчишь? Ты же сама мне говорила, что папа погиб при разгерметизации кабины в результате попадания астероида в космический аппарат.
Анастасия. Говорила…
Татьяна. Вот видишь, Жора!
Ведущий. У нас уже появились звонки. Слушаем вас!
Радиослушатель № 1. Ваш отец был последним, кто видел Белку и Стрелку? Это так? Я не ослышался?
Татьяна. Да, но какое это имеет отношение к нам?
Радиослушатель № 1. Это мои собаки!
Ведущий. Не может быть!
Радиослушатель. Могу доказать. Вот фотографии.
Ведущий. У нас, повторяю, не телевидение.
Радиослушатель. Я приеду в студию.
Ведущий. Давайте. Пока радиослушатель едет, давайте разбираться дальше. Итак, Татьяна, у вас с Георгием разница в возрасте составляет сорок девять лет. В следующем году будет пятьдесят. Поздравляем, кстати. И вы, тем не менее, считаете, что Георгий – мужчина вашей мечты. И собираетесь выйти за него замуж.
Георгий. Ну, если только она не еврейка. Потому что если она еврейка, то это дело иного рода.
Татьяна. Жора, я тебе клянусь, что я не еврейка. Вот те крест!
Георгий. Ну, крест, положим, каждый нацепить может…
Ведущий. Извините, Георгий, но у наших радиослушателей может сложиться такое впечатление, что вы – антисемит.
Соломон. И это будет правильное впечатление.
Ведущий. А знаете ли вы, Георгий, что евреем согласно Галахе, считается тот, у кого мать – еврейка. А не отец! Так что даже если Татьяна – еврейка по отцу, то у вас нет поводов для волнения. Мать-то у Татьяны не еврейка…
Соломон. Что значит… не еврейка… Когда мы стояли с твоей мамой под хупой в синагоге на улице Архипова, она была очень даже еврейка…
Татьяна. Мама, что говорит этот страшный человек?
Соломон. Правду, девочка моя, правду. Ты должна была ее узнать.
Татьяна. Мама!
Анастасия. Таня!
Татьяна. Так это правда?
Анастасия. Отчасти.
Георгий. Так, я пошел. Мне ваши еврейские разборки не нужны. У меня поднимается давление. Я пожилой человек.
Татьяна. Мама, что значит – “отчасти”? Жора, они все врут, они подкупили этого еврея, потому что хотят расстроить наш брак.
Соломон. Не смей так разговаривать с родным отцом. Что это такое?
Ведущий. Георгий, вы куда?
Георгий. Мой отец был заслуженным погромщиком. Сам я служил… Под Киевом… Ну ладно… Короче, мне с евреями не по пути.
Татьяна. Жора, я беременна!
Ведущий. Вот это да!
Татьяна. Я беременна двойней. Два мальчика. Кирилл и Мефодий.
Георгий. Не верю тебе, дочь Сиона!
Ведущий. А вот мы сейчас проверим. У нас в студии случайно оказался гинеколог, акупунктурист, моргич-и стакброкер Вилли Ложкер. Вилли, Татьяна беременна?
Вилли. Несомненно. Уже два с половиной часа.
Ведущий. Что там за шум? Не открывайте никому. У нас есть звонок.
Радиослушатель № 2. Что за ахинею вы несете? Что за дешевый спектакль? Где Марта? Верните Марту. Весь наш дом требует вернуть Мар…
Ведущий. Да я с вами разговаривать не желаю. Я подозреваю, это была сама Марта. Все-таки: что там за шум? Ну ладно, откройте? Кто там?
Радиослушатель № 1. Это я, вот фотографии. Вот это я с Белкой, вот это – со Стрелкой. Белка и Стрелка – мои собаки. Вот документы. Коммунисты отняли все… Поэтому я уехал.
Ведущий. Подождите, не переживайте. У нас для вас сюрприз. Закройте глаза.
(Слышится радостный лай и визг.)
Белка и Стрелка – живы. Откройте глаза. Вот они, с многочисленным потомством. А теперь забирайте их – они ваши.
Радиослушатель № 1. Спасибо огромное. Не ожидал. Ваше радио – самое лучшее радио в мире. (Собакам). Ну, рассказывайте!
Стрелка. Пусть Белка рассказывает.
Белка. Никакой разгерметизации не было. Вот и все. Остальное – военная тайна.
Татьяна. А мой папа, русский космонавт!? Он был с вами. Он тоже жив?
Белка. Жив!
Татьяна. Вот видишь, Жора? А ты мне не верил. Где мой отец?
Белка и Стрелка (хором). Вот! Здравствуйте, Соломон Израилевич!
Георгий. Ах, еще и Израилевич? Вызовите такси…
Ведущий. Минуточку! Не так все просто. Слово вам, Ирина!
Ирина. Я, агент Центра Симона Визенталя Дора Семеновна Растаковер, давно следила за этим человеком. Георгий – он же настоящий Иван Демьянюк, он же Иван Грозный, палач Треблинки. Вы арестованы!
Соломон. Фас!
(Белка, Стрелка и остальные собаки бросаются на Ивана Демьянюка и загрызают его насмерть.)
Ведущий. Вот что я называю правосудием! Белка и Стрелка, простите, но вы только что загрызли своего отца, не только нацистского преступника, но и известного скотоложца и собакофоба. Кстати, именно от него вам передалось умение разговаривать. А ваша мать – большая англо-французская трехцветная гончая…
Белка и Стрелка. А нам монопенисуально… Мы – Герои Советского Союза!
Анастасия. Танечка, доченька моя, прости! Сними крестик, вот тебе Давида звездочка. Меня вообще зовут Эсфирью. Можно Этей.
Ведущий. У нас “горят” все линии. Радиослушатели хотят высказать свое мнение.
Соломон. А ну их! Не берите трубку! Пусть звонят…
(Татьяна осторожно прикладывает звезду Давида ко лбу).
Татьяна. Красиво!
Соломон. То ли еще будет, доча! Мы найдем тебе богатого жениха!
(Звучит мелодия из “Тевье-молочника” – все танцуют, включая Белку и Стрелку).
Ведущий. Стоп! Татьяна, вы же беременны Кириллом и Мефодием!
(Музыка смолкает. Немая сцена. Все ошарашенно смотрят на Татьяну).
Татьяна. А я пошутила…
Музыка возобновляется. Танцуя, все, во главе с ведущим, выходят из студии. Лай собак слышится сначала отчетливо, и постепенно затихает. Звучат позывные радио “Ухо Москвы”…
Александр Этман.