Сегодня или на днях исполняется 2505 лет со дня сражения при Фермопилах. В Википедии, которую некоторые мои подписчики штудируют с целью изобличить автора этих заметок, написано буквально следующее: “480-й год до нашей эры, примерные даты: в сентябре (с 17 по 19 число, с 8 по 11), либо в июле (с 21 по 23), либо в августе (10 или 11 или с 27 по 2)”. Я не знаю, откуда википедисты черпают информацию. Лично я в Фермопилах был и красивая и умная Марина (kouzinastospiti@gmail, touragency_hellas) сказала, что дело было зимой, вот прямо сразу после зимнего солнцестояния, но точно в конце декабря. Так что я считаю, что знаменитая битва произошла в день Рождества Христова, причём аккурат за 480 лет до этого самого Рождества. А ежели охота поспорить – пишите письма… У меня о Фермопилах есть совершенно правдивая история, которая опубликована в полюбившемся семитам “Альманахе антисемита”. Кто читал – знает. А для остальных, пожалуй, начну…

Итак, однажды ноябрьским вечером в 480-м году до нашей эры персидский царь Ксеркс серьезно задумался. Сутками сидел он в шатре и смотрел на танец нумидийских всадников. К тому времени Ксеркс пребывал на престоле уже 6 лет, но как-то без особых достижений: подавление восстания в Египте и усмирение Вавилона не в счёт. Хотя Вавилон (а это сейчас Ирак) так не считал и до сих пор не может простить персам, что Ефрат целый месяц был алым от крови. Почти не мигая, наблюдал царь за танцем. Изможденные всадники падали замертво, на их места заступали новые и потом они тоже падали замертво от усталости. А Ксеркс все смотрел и думал. Когда упал и умер тысячный нумидийский всадник, Ксеркс проворно поднялся и сказал:

– Объявляю специальную военную операцию. Частичная мобилизация! Выступаем прекрасным летним утром.

– Но сейчас поздняя осень, мой повелитель, – сказала царю Персии жена его, иудейка Эсфирь.

– Сейчас и выступим, – ответил Ксеркс. – Призови братьев своих.

– У них отсрочка от призыва, муж мой! Ты сам её выдал четыре луны назад.

– Отсрочка истекла. Мне нужны братья твои, иудеи.

И явились к персидскому царю иудейские братья её. И сказал им Ксеркс:

– Греция живет слишком хорошо. Развели, понимаешь, демократию, свободы… Разлагают ими варварские племена иллирийцев, фракийцев, этолийцев и прочий коллективный Запад. Папаша Дарий явился мне вчера во сне и предупредил (Ксеркс достал папирусную карту), откуда готовится нападение – они собираются ударить здесь, здесь и здесь! Надо это дело прекращать. Поможете?

И ответили евреи:

– Поможем. Мы далеки от политики. Ты обещай лишь, что позволишь разграбить храм Афины Паллады и споить надменных ахейцев, который пользовались нашими деньгами столько долгих веков и не выплатили ни пенни по задолженностям – и мы всё сделаем. Выйдут встречать вас, Царя героев и Героя среди царей, с гиросом, саганаки и лавраки. Кстати, и ты не совсем аккуратен в расчетах…

– Ладно, ладно, – миролюбиво сказал Ксеркс. – Греки – ваши. Мне же главное – оставить след в истории…

И тогда коварные евреи пошли в Афины, и сказали они гекзаметром, чтобы грекам было понятней:

– Как ныне сбирается безжалостный Ксеркс войной против мирных ахейцев. Чтоб сёла и нивы без всяких причин обречь разграбленью с пожаром. Но мы вам поможем, потомки Богов, разбить ненавистного перса. За то мы попросим всего-ничего: казну его, земли и нефти.

– Что мы должны сделать? – немедленно спросили ошарашенные известием афиняне, плюнув на гекзаметр.

– Вы – вообще ничего, – сказали евреи. – Продолжайте философствовать. Просто пошлите гонца в Спарту и попросите царя Леонида подойти через две недели к Фермопильскому ущелью. Его там встретят.

После этого иудеи, столкнув лбами два достойнейших народа, как всегда скрылись, а в дальнейшем только подстрекали, провоцировали и всячески раздували пожар страшной войны.

Греки послали гонца в Спарту. Леониду делали педикюр молодые илоты. Гонец лаконично, что было свойственно древним грекам, изложил суть дела. Умиравший от безделья Леонид тут же согласился сходить в командировку к Фермопилам.

– А можно, я все-таки не один, а с ребятами? – спросил Леонид. – Скучно одному…

– На этот счет у меня нет никаких указаний, – ответил гонец. – Просили вас, а уж вы решайте, пойдете один или с вашими мальчиками.

– Передай, что я пойду с друзьями…, – сказал Леонид.

Леонид прихватил с собой самых близких друзей, а их у него было 299 человек и они, взяв на всякий случай щиты, луки, копья и дротики, отправились в путь.

Тем временем, Ксеркс пересек Геллеспонт и по дюнам устремился в Грецию, а его флот сопровождал армию вдоль побережья. Древнегреческий историк Геродот указывает, что флот Ксеркса состоял из 1207 триер, из которых 400 предоставили финикийцы, 300 – египтяне, а остальные шли под флагом Беларуси. Почему армия персов пришла пешком к Фермопилам на 16

дней раньше флота, хотя стартовали они одновременно – неизвестно, но то, что там не обошлось без участия евреев – шкиперов, лоцманов и боцманов – это точно.

Ну а 300 спартанцев разбили симпатичные шатры у входа в Фермопильское ущелье. Проход в него был столь узок, что склонные к походной жизни спартанцы без конца похабно шутили по этому поводу. Они покрасили шатры в радужные цвета и стали отдыхать.

– Леонид, это была чудесная идея устроить здесь пикничок, – кричали царю наперсники. – Жизнь хороша, Лёнчик!

В один из упоительных в Фермопилах вечеров в лагерь пришла делегация от Ксеркса. Спартанцы приняли гостей радушно и предложили партию в пляжный волейбол. Но персы, наученные иудеями, сказали:

– Мы пришли, чтобы взять у вас, греков, землю и воду.

– Противные, – сказал Леонид. – Расслабьтесь! Посмотрите на мою новую тунику. Правда, идёт?

– Некогда, Леонид, – нетерпеливо сказали послы Ксеркса. – У нас тут с вами, греками, война, а хороводы мы потом водить будем. Хотим вашу землю и воду.

Тогда Леонид вспомнил, что является потомков мужественного и знатного рода и велел сбросить всю персидскую делегацию, кроме одного самого красивого и стройного юноши, в глубокий колодец. Подойдя после этого к колодцу и поглядев вниз, Леонид спокойно промолвил:

– Вы хотели нашу землю и нашу воду? Вы нашли её…

После чего увлёк персидского юношу в шатер. Утром юношу одели в памперс и отослали назад. Он пожаловался Ксерксу. И началась осада Фермопил. Спартанцы надели свои пурпурные одежды и начали ждать подкрепления. Но греки боялись идти Леониду на помощь.

– Ой, неровен час… – испуганно шептались они. – Знаем мы этих спартанцев… Да еще и в Фермопилах… Там и убежать некуда…

Поэтому 300 спартанцев оказались одни в фермопильском проходе против 300 тысяч персов.

– Наши стрелы и дротики закроют от вас солнце… – кричали персы.

– Ну что ж, – смиренно отвечали спартанцы, – мы будем сражаться в тени…

После этого царь Спарты провел собрание. Геродот нашел его стенограмму. Собрание было коротким.

– Отступать некуда, – объявил Леонид своим фаворитам. – Позади Греция…

– Что-то не чувствуется, – лаконически ответили спартанцы.

На этом собрание закончилось, потому что Ксеркс послал в бой свою гвардию – бессмертных, срочно освобожденных из тюрем. Но спартанцы отбили атаку и захватили ровно 300 бессмертных в плен. На глазах изумленных персов, наблюдавших за этим издали, они надругивались над бессмертными до тех пор, пока те не упали замертво.

– Не такие уже они и бессмертные, – разочарованно говорили друг другу спартанцы. – Помните, когда мы воевали с турками! Любой, даже самый плохонький турок, держался как минимум неделю…

На следующий день Ксеркс послал в бой мидян, кассиев, египтян, фидийцев и финикийцев. На следующий день – ливанцев, ливийцев, саудовцев, йеменцев и кувейтцев. Потом – всех других арабов. Но их страшила судьба бессмертных, и они боялись даже приблизиться к зловещему проходу, хотя спартанцы умоляли их об этом. В этот момент на помощь Леониду подошла тысяча факийцев.

– Кто вы? – не веря своим ушам, переспросил Леонид.

– Мы – храбрые и бдительные факийцы из плодородной области Факия, – отвечали факийцы, позёвывая.

– Так, – сказал Леонид. – Идите оборонять гору. Если персы пойдут по горе – кричите. Иначе нам – крышка.

Факийцы дисциплинированно взошли на гору, где и уснули. А Леонид, получилось, накаркал. Потому что персы по наущению сами знаете кого действительно предвосхитили подвиг Александра Васильича Суворова (который, кстати, в младенчестве был крайне хил, и в Спарте его опрометчиво сбросили бы в пропасть) и перешли Фермопилы не через проход, а по горе – не потревожив сна факийцев. После этого судьба битвы была решена и через два дня спартанцы встали в круг и так погибли от многочисленных проникающих ранений. А факийцев до сегодняшнего дня презирает вся Греция и ругает их последними словами. Ругательство, как все знают, перешло и в английский язык.

После того, что случилось, греки взялись за оружие и в результате кровопролитных битв на суше и на море вытеснили персов восвояси, причем обе стороны понесли страшные потери в живой силе и технике. А евреи снабжали обе воюющие стороны, причём как только Персия и Греция уставали, начинали выступать в роли миротворцев и два известных раввина Уитман и Кушман ездили с планами и предложениями то в Афины, то в Техран, но едва враждующие стороны действительно начинали подумывать о прекращении копьеметаний, снова немедленно раздували пожар войны и добились-таки морального и физического разложения обоих некогда могущественных народов.

Ксеркс кончил плохо, как, собственно, кончают все диктаторы: к концу своей жизни он находился под сильным влиянием скрытых евреев – начальника царской гвардии Артабана и евнуха Аспамитры (у Диодора он назван Митридатом), в Персии царил голод, царские амбары были пусты, цены на зерно повысились в семь раз, а соседи отказывались торговать с этой страной из-за санкций. Чтобы успокоить недовольных, Ксеркс в течение года сместил более ста высокопоставленных государственных чиновников. И тогда Артабан и Аспамитра зарезали его ночью в спальне. Персы только в наши дни смогли вернуться к работе над ядерной бомбой и частично обогатить уран, а греки так вообще в скором времени измельчали и уступили Риму в состязаниях по греко-римской борьбе, в результате чего знамя античности переехало на берега Тибра. А евреи разбежались по окраинам Римской империи и оттуда принялись подтачивать её устои. Но об этом – не сейчас, Рождество на носу…

Всё, как и предупреждал, до понедельника! Пошёл праздновать. Но завтра будет важный анонс…

Александр Этман.