По прибытии нашего президента в Шэньчжень, где сегодня прошла трёхсторонняя пустопорожняя встреча лидеров КНР, США и РФ, рукопожатий и короткой фотосессии председателя Си Цзиньпин и его супруга Пэн Лиюань без промедления пригласили гостей отужинать чем Бог послал прямо в Центре междунардных обменов. В этот вечер Бог послал им на стол холодную закуску “Город птицы Рух” (поэтическое название Шэньчжэня), суп с рыбьим пузырём и китайскими оливками, обжаренного лобстера с имбирем и зеленым луком, парного морского окуня с соевым соусом, говяжий стейк с грибами, а также сморчки с китайской капустой и каштанами в шафрановом соусе, а также три вида кантонских димсамов. На десерт – традиционный суп из красной фасоли с мандариновой цедрой и семенами лотоса, торт, свежие фрукты и мороженое. Подавались исключительно китайские вина, в том числе из винодельческого региона Нинся, а завершили трапезу чай и кофе. Вечер сопровождался музыкальной программой с мелодиями разных стран мира (“Остап подал дирижеру руку и дружелюбно спросил: “Песни народностей? Очень интересно. Я инспектор пожарной охраны…”). Представители сторон сообщили, что сами переговоры по существу – включая обсуждение ядерной безопасности, торговли и ситуации вокруг Ирана – были оставлены на сегодняшнюю трехстороннюю встречу. Эта встреча длилась… час. Я не шучу. Конечно, некоторые вопросы можно решить и за минуту. Но не означенные-судьбоносные и не с этими людьми. К тому же, я думаю, переводчики работали дольше, чем они говорили. Так что, как писали великие, “и тут певший все время пеногон-огнетушитель “Эклер” взял самое верхнее фа, на что способна одна лишь народная артистка республики Нежданова, смолк на секунду и с криком выпустил первую пенную струю, залившую потолок и сбившую с головы повара туальденоровый колпак. За первой струей пеногон-огнетушитель выпустил вторую струю туальденорового цвета, повалившую несовершеннолетнего Исидора Яковлевича. После этого работа “Эклера” стала бесперебойной”.
ЗАПРАВЛЕНЫ В “ПЛАНШЕТЫ” КОСМИЧЕСКИЕ КАРТЫ…
Зонд НАСА “Voyager-1”, предназначенный для исследования дальнего космоса стал первым объектом, сотворённым руками человека, преодолевшим расстояние в один световой день от Земли. Один световой день это расстояние, которое радиосигнал, движущийся со скоростью света, преодолевает за 24 часа – примерно 16 миллиардов миль (25,7 миллиардов километров).
ПОСЛЕДНИЙ ИЗ “МОГИКАН”
Вчера исполнилось ровно 30 лет со дня смерти Зиновия Гердта. Мне повезло взять интервью у него дома в январе 1984 года – во время своего свадебного путешествия. Номер телефона дал Вениамин Смехов. Я просто позвонил наудачу – и он сказал:
– Приходите прямо сейчас, у нас вкусно.
– Я с женой.
– Тем более…
Это был прекрасный вечер. Потом дома в Риге мы с Милой (называвшей его “дядей Зямой”, отчего он заливался смехом), расшифровывали вместе запись с “Репортёра” – кстати, превосходного по качеству советского портативного звукозаписывающего устройства, продлевая восторг. То интервью пропало, были и другие, сохранившиеся. Но сегодня я хочу процитировать Аркадия Арканова, который знал его намного лучше и у которого очень правильно получилось:
“Я видел его за три недели до смерти. Он проводил “Чай-клуб” у себя на даче. Он был очень слаб. Его вывозили к столу в кресле, но он смеялся и шутил, он держался. Потом он лег. Все участники этой застольной съемки продолжали выпивать, разговаривать, вспоминать. Кто-то пытался наведаться в комнату Гердта, но Таня охраняла его покой, как всевидящий сфинкс. Он не хотел, чтобы его видели в такой немощи, с такими муками на лице, он хотел, чтобы вечер закончился так же радостно, как и начался. Я тоже пытался сказать Тане, как, мол, так, мы здесь все сидим, выпиваем, отлично себя чувствуем, а он там лежит… Она мне ответила: “Аркадий, сейчас он должен быть один. Если он вернется за стол, ему будет плохо от того, что он не сможет вам соответствовать”. Когда я уезжал, зашел к нему. Он не спал, а просто лежал в темной комнате. И все время вздыхал. Мы с ним поговорили, я ему подарил свою новую книгу. Он мне обещал обязательно прочесть. Я его спросил: “Зяма, ну что вы все время вздыхаете? Вам больно?” – “Ах, Аркаша”, – ответил Гердт. – Да не больно мне. Как бы тебе это объяснить? Ну, не хочется мне уходить из этой жизни…” Я не спрашивал, почему. Думаю, потому, что он не сделал чего-то главного в этой жизни, и потому, что очень любил эту жизнь и умел жить. Когда он поднимал бокал, он всегда говорил: “Мы ведь все здесь свои за столом… Поверьте, я нисколько не боюсь того, что мы все называем смертью, нисколько. Я готов к этому. Я просто хочу, чтобы мы все жили хорошо, благополучно, в нормальной стране”.
И к себе, и к другим людям он всегда был честен. Он никогда никого не подставил, не заложил и не продал. Перед Богом он был чист. Оттого и не боялся ничего. И что его поддерживало в жизни? Его потрясающее окружение. Люди, с которыми он дружил на протяжении всей своей жизни, не давали ему ввинчиваться в ту воронку, откуда уже нет выхода. Ведь у каждого человека бывают минуты, когда он задумывается: “А стоит ли вообще дальше жить?” В такой ситуации к Гердту (даже уже глубоко больному) мог войти Шура Ширвиндт и сказать с порога: “Зяма, ты что, обалдел? Ты что здесь разлёгся?! Сегодня же вечер у этого!” И тогда Гердт резко оживлялся. Он вскакивал, собирался и нёсся на этот вечер.
Весь ужас заключается в том, что когда такие люди, как Гердт, уходят, то для нового поколения людей не остается никаких переходных мостиков, никаких связей. Да я даже не знаю, возможно ли для новой генерации преодолеть этот разрыв, который остался после того, как не стало Гердта. Вряд ли. Для того чтобы снова возникли такие “могикане”, нужны многие и многие годы. Они должны самозародиться опять, как самозародился и сделал себя сам Зиновий Гердт”.
ВЕКСЛЕР “ОТОЖГЛА” НА “ПРОЖАРКЕ”
На благотворительном вечере журнала “Commentary” во время так называемой “прожарки” (roast) стендап-комикесса Аринн Векслер назвала мэра Зохрана Мамдани “великим муфтием Нью-Йорка”, пошутила, что у них с женой Рамой Дуваджи прелюдией перед сексом является прослушивание старых речей аятоллы Хаменеи, и заявила, что Мамдани купил свою жену, когда ей было 12 лет. Публика загудела, и тогда Векслер добавила: “Ладно, ребята, успокойтесь, я шучу. Ей было 13”. После чего сообщила, что они познакомились на сайте JDate, но буква “J” означает “джихад”. Этот ролик набрал 11 миллионов просмотров. Мнения разделились, как и всё в нашей стране: критики обвиняют Векслер в исламофобии, расизме и разжигании ненависти, а её сторонники комикессы апеллируют к Первой поправке Конституции США (свободе слова) и специфике формата “прожарки”, цель которого – намеренно провокационный юмор. Также защитники указывают на двойные стандарты, напоминая о жестких шутках левых комиков в адрес консервативных политиков, и на прошлые резонансные высказывания самого Зохрана Мамдани об Израиле и полиции Нью-Йорка.
ДА, БЫЛИ ЛЮДИ…
…Любите ли вы Тринидад и Тобаго, как люблю эти острова я? Сомневаюсь. Я люблю их не только за лазурную воду, чудесные пляжи, улыбчивых людей, сумасшедшие рестораны Порт-оф-Спейна и за то, что в штиль можно доплыть до Венесуэлы, что в 9 километрах. У меня особое к ним отношение, поскольку Тобаго в незапамятные времена – хотите верьте, хотите – нет, – был колонией моей Латвии (которая вчера, кстати, отметила День Независимости). В середине 17-века в Курляндии правил такой мини-Петр Первый – Якоб фон Кеттлер. По одним данным он родился 28 октября, но зато по другим 19 ноября 1610 года в городе Голдинген (ныне Кулдига) В Латвии его зовут Екабсом, но это неважно. Он получил образование в Ростоке и Лейпциге и был, как сейчас говорят, продвинутым герцогом, строил заводы, пригласил евреев для процветания и чтобы – как в любой нормальной европейской стране – был какой-никакой антисемитизм, а также создал торговый и военный флот. Эстонцы боялись его как огня, а литовцы вообще нет и выбили его из Риги. Там, как известно, улочки узкие и кораблям не развернуться. Хотя военный флот герцога Якоба насчитывал 44 линкора! Торговый – 60! А что делать такому флоту на Балтике? Мелко, шпроты… А Якобу хотелось славы. Он дошел до Африки, основал колонии в Гамбии и Гвинее, а потом пересек Атлантику. 212 мирных латышей высадились на острове Тобаго. Испанцам, которым принадлежал Тринидад, это не понравилось, они считали Конкисту исключительно испанским делом. Короче, напали под покровом ночной темноты, кого порешили – кого в рабство продали!
Якоб не успокоился и послал на Тобаго 300 человек. Но и их ждала невесёлая участь. Тогда Якоб сообразил, что нужно посылать военных. И 20 мая 1654 года у берегов Тобаго пришвартовался огромный 45-пушечный корабль под названием “Герб герцогини Курляндии”. На борту находились 25 офицеров, 124 солдата и 80 семей колонистов. Испанцы в ужасе бежали. На юго-западе Новой Курляндии возвели укрепление, получившее название Форт-Якоб. Вокруг него постепенно разросся городок Якобштадт, главным украшением которого стала большая лютеранская церковь. Также были созданы еще два поселения – Форт-Казимир (названный так в честь сына герцога) и Новая Митава. Окружающая местность тоже получила названия, призванные символизировать принадлежность колонии: Большой Курляндский залив, залив Якоба, залив Либау, Малый Курляндский залив. Герцог повелел создать на Тобаго плантации сахарного тростника, табака и кофейные плантации. Кроме того, в Новой Митаве открылся невольничий рынок, на котором продавали рабов, привезенных из курляндской фактории в Гвинее (это они зря и напрасно латыши делают вид, что к рабовладению непричастны). Между метрополией и Тобаго установили регулярное морское сообщение, в Новую Курляндию регулярно прибывали суда из Риги – привозили припасы, инструменты и новых переселенцев. Но в итоге их перехитрили голландцы – прогнали латышей с острова. И перестали на юге Карибского моря в ночь на 24 июня пылать костры, через которые латышские люди вместе с караибами прыгали в честь праздника Лиго – Иванов день, закусывая пиво копчёными куриными ножками. А жаль.
Александр Этман.

