“Говорят, граждане, в Америке бани отличные. Туда, например, гражданин придет, скинет белье в особый ящик и пойдет себе мыться. Беспокоиться даже не будет – мол, кража или пропажа – номерка даже не возьмет. Ну, может, иной беспокойный американец и скажет банщику: “Гуд бай, дескать, присмотри”. Только и всего…”

(Михаил Зощенко, 1925).

* * *

Сегодня – ровно месяц, как к зданиям-кондоминиумам Trump Towers в Санни Айлс (Флорида) власти города подогнали две полицейские машины. На всякий случай. Чтобы какой-нибудь человек, испытывающий к нашему президенту неприязнь, не произвёл отвратительное террористическое действие по отношению к зданиям, на которых начертана его фамилия. Это правильно, поскольку безумных гораздо больше адекватных как в стране в целом, так и в Вашингтоне, откуда сын прислал фотографии с людьми у Капитолия под иранскими и палестинскими знамёнами и группой примкнувших к ним ортодоксальных идиото-евреев, да и в ставшей домом Трампу Флориде, где ненавистники, дураки и коммуняки в минувшую субботу с энтузиазмом приняли участие в третьем раунде демонстраций “Нет королям”.

Так что полицейские автомобили – это хорошо. Плохо, что уже месяц они стоят пустыми в связи с нехваткой личного состава. У муляжей “serve and protect” уже фотографируются туристы. Но ещё хуже, что полицейских машин – две, а “Трампов” – три. Одна машина стоит у “Трампа 1”, другая – у “Трампа 3”. Посередине находится “беззащитный” “Трамп 2”. А в нём живут очень хорошие люди. Например, мы.

Я, конечно, иронизирую. Во-первых, мы – никакие не хорошие. Обычные. Как и все остальные жители нашего дома на всех 43 этажах дома на улице Коллинз (улица, кстати, названа в честь Джона Коллинза, построившего первый мост через залив Бискейн, соединивший Майами и Майами-бич в 1913 году. У 76-летнего Коллинза кончились деньги и, чтобы достроить мост, он за 50 тысяч долларов (1,7 миллиона сейчас) продал 200 акров земли в Майами-бич автогонщику и бизнесмену Карлу Фишеру, который на радостях ударил автопробегом по бездорожью и разгильдяйству из Индианаполиса в Майами, построил существующий и поныне Дикси хайвей от Мичигана до юга Флориды и первым стал взимать за проезд по нему деньги). Во-вторых, понятно, что “потёмкинские” полицейские машины не отпугнут ни врагов, ни психов. В наши здания можно занести вообще всё, что ежечасно доказывают Amazon и доставщики съестного. И на пляже, и у бассейнов и особенно в сауне народ выражает определённую обеспокоенность. Я подливаю в печь не только сделанный в Финляндии берёзовый раствор для амбре, но и масло в огонь: “Мы в среду улетаем. В Чикаго поспокойней”. Аргентинец и бразилец, оказавшиеся в парилке, понимающе кивают. Аргентинец возмущён отсутствием “муляжа” у нашего дома намного больше бразильца, который явно не из фавел:

– Может быть, написать в мэрию?

– Напиши Трампу! – подтрунивает над ним бразилец. – Пусть пришлёт авианосец, который бросит якорь напротив нашего дома…

А я вспоминаю, что недавно на тенниссном корте один известный в Пенсильвании доктор, которого за его жизнесберегающие изобретения выдвигали на Нобелевку лет 10 назад, сказал мне:

– Алекс, это правда, что в Санни Айлс очень богатые россияне владеют квартирами?

– Не только россияне, – отвечал я. – Ещё украинцы, чилийцы, колумбийцы, американцы…

– Это неважно, – сказал он. – Важно, чтобы россияне…

– Почему? – спросил я.

– Потому что Путин не будет обстреливать ракетами Санни Айлс, поскольку здесь владеют недвижимостью влиятельные россияне.

– А, ну да, – согласился я. Я никогда не возражаю малолетним детям и важным взрослым инфантильным людям с учёными степенями.

А в бане аргентинец не унимался:

– Вы не подумайте, что я параноик, но в нашем доме жить опасно. Вот подумайте: если снова угонят самолёт и решат протаранить башни Трампа, в какое здание они полетят?

Мы с бразильцем замерли:

– В наше?

– Конечно, – сказал аргентинец. – Лететь в левое или правое – риск: можно промахнуться. Так что будут метить в то, что между ними – то есть в наше. Наверняка!

– Логично, – сказал я по причине, озвученной выше при описании диалога с доктором на корте.

Помолчали. Потом бразилец сказал, что ему жарко и вышел. А за ним, пожав плечами, и аргентинец. А я подлил в печку финского зелья и продолжил читать Набокова. Я читаю в сауне хорошую литературу.

А всё же неплохо, что мы улетаем в Чикаго послезавтра…

Александр Этман.